— Понятно, что ничего не понятно, — ответил я, озадаченно и немного удивленно глядя на ректора.
— Я тебя прошу, Кузьма Федорович, отнесись к этой работе со всей серьезностью, — попросил он. — Это будет важное мероприятие, которое могут попытаться сорвать.
— Николая уже обрадовали? Тасе говорить?
— И Тасе, и Николаю скажи, что заменяешь срочно уехавшего по делам Константина. Супруга твоя пусть сама решает, ехать или нет. Ты ведь по работе поедешь и ей нужен будет спутник, чтобы появиться на празднике, но подходящей кандидатуры я не вижу.
— Будем на пару охранять Николая. Я справа встану, Тася слева, и никого не подпустим. Хорошо, я все понял. Завтра во сколько на полигон прийти? И как мне с начальником охраны наследника поговорить?
— Алексей Павлович тебя сам найдет или сегодня, или завтра до обеда. На полигон приходи к восьми часам.
Прогуливаясь по перрону, я с интересом наблюдал за суетой вокруг. На небольшом электронном табло неподалеку показывало семь часов и тридцать минут утра. В этот раз в Санкт-Петербург мы отправлялись на поезде, принадлежащем императорской семье. Красивые вагоны, отделанные деревом под старину, на их фоне локомотив смотрелся слишком современно и немного неуместно. Но о самом поезде можно и нужно рассказать отдельно. В первом вагоне, куда меня не пустили, располагались ключевые компоненты жизнеобеспечения всего состава, начиная от систем связи и заканчивая небольшой электростанцией, работающей на любом виде топлива. Недавно начальник охраны пропустил внутрь двух подозрительных типов. Жаль, что окон там не было, а то я бы заглянул, полюбопытствовал, что за секреты внутри.
Второй вагон был выделен для багажа, которого оказалось неожиданно много. Третий предназначался для обслуги. Восемь двухместных купе, три повышенной комфортности и пять обычных. В четвертом вагоне ехали важные представители императорской свиты. Глядя на них, у меня возникал только один вопрос: «Кто все эти люди?». Пятый вагон занимали: министр Императорского двора, начальник охраны, гофмаршал, который руководил организацией приемов и путешествий, придворный медик и особый пост охраны в моем лице. Собственно, из всех вышеперечисленных людей, кроме охраны, присутствовал только доктор, невысокий, задумчивого вида мужчина лет сорока.
С шестого по девятый вагоны были закрыты для всех, кроме императорской семьи и фрейлин императрицы. Начальник охраны быстро провел меня из конца в конец, чтобы я смог запомнить расположение купе и не создавать суматоху во время ЧП. Об этих вагонах я мог сказать только: «Чтоб я так жил!». Как я понял, при их проектировании и создании все внимание уделялось комфорту и удобству. Спальни, обитые сафьяном, роскошная резная мебель, отдельные туалетные комнаты. Для пассажиров здесь были созданы особые условия кондиционирования и фильтрации воздуха, вплоть до автономного замкнутого цикла, рассчитанного на три часа. В шестом и седьмом вагоне должны были путешествовать супруга императора с дочерьми и фрейлинами. Здесь же было купе для наследника, но сегодня он перешел в восьмой и девятый вагоны, именуемые императорскими. На два вагона — спальня, рабочий кабинет и комната для совещаний. Буквально все, как я сказал выше, отличается особенной роскошью, но сделано все на старомодный манер, без электроники и плазменных телевизоров.
В десятом вагоне находилась императорская столовая, закусочная и буфет, поэтому следом шел вагон с кухней и отделением для провизии. Замыкал поезд вагон второго класса с купе для поваров, официантов, прислуги и охраны. На тридцать два спальных места всего один туалет. При необходимости к поезду добавлялось еще несколько вагонов, в зависимости от того, насколько долгой планировалась поездка. Но, как сказал начальник охраны, в последние годы поездом пользовались не чаще одного раза в год. И сейчас из ангаров его вывели только затем, чтобы обкатать, провести техобслуживание и снова упаковать до лучших времен.
— Кузьма Федорович! — сзади послышался строгий голос начальника охраны. — Вы почему не в вагоне? Особый пост охраны должен занять купе за пятнадцать минут до отправления.
Я тихо проворчал ругательство, вздохнул, затем обернулся и изобразил улыбку. Алексей Павлович был мужиком дотошным, вредным и требовательным. Он был одет в парадную форму императорской охраны, как и большинство его подчиненных.
— Я же просил переодеться в костюм, — Алексей Павлович остановился напротив, посмотрел хмуро.
— В нем неудобно…
— Мастеру в любой одежде удобно, — перебил он меня. — Вы не на прогулку, на природу выехали, а на важное мероприятие, которое будет освещать телевидение и пресса.
— Прошу простить за оплошность. Разрешите вернуться на пост?
— Идите, — кивнул он, посмотрев так, что ноги сами понесли меня к нужному вагону.
