Я сел рядом, посмотрел на парк. Погода действительно хорошая, но уже через час, когда солнце поднимется выше, станет жарко и душно. Закрыв глаза, сосредоточился на ледяном лотосе. Любой мастер может ощутить внутри себя силу, рождающуюся в груди. Со временем она становится больше, ты начинаешь чувствовать давление, словно ей не хватает места. Стоит сосредоточиться, погрузиться в нее и понимаешь, что это не маленькая частичка, а нечто большее. Сначала я думал, что это колодец, глубокий и темный, потом представлял его в виде небольшого водоема. Теперь мне кажется, что это огромное море. Где-то глубоко в недрах моря покоилась холодная сфера, как сгусток концентрированной силы, голодный и прожорливый монстр, но при этом привередливый и разборчивый в еде. Он выпустил толстый стебель, пытаясь пробиться к поверхности моря. Не знаю, что он там искал, так как его и в глубине неплохо кормили, но он был удивительно настойчив. Сейчас заостренный бутон выглядывал над поверхностью воды где-то наполовину. Осматривался и оценивал, хватит ли ему места, чтобы раскрыться.
— Если пытаешься увидеть энергию мира, — сказал Свен, сидевший с закрытыми глазами, — можно ослепнуть. Карл рассказывал, что один раз «открыл глаза» и на неделю ослеп. В прямом смысле слова. Говорил, что перед глазами пелена, ничего не видно, плохо слышно, пропали вкусовые ощущения и запахи. В Китае, по его словам, всех, кто идет по пути великих мастеров, заставляют один раз посмотреть на мировое «ци», чтобы, когда ты станешь сильным, не ослепнуть в самый неподходящий момент.
— Да, если с кем-то дерешься, это может стать неприятным сюрпризом. Спасибо, что предупредил.
— Но один раз увидеть это стоит, я думаю, — добавил он.
Мы еще немного посидели молча. Я пытался уложить в голове мысль, что если мировое «ци» окружает нас повсюду, то что ты увидишь? Будет ли яркая вспышка, как если бы смотрел на солнце, или это нечто другое? Может, наши глаза просто не способны это увидеть, произойдет перегрузка всех чувств, поэтому и «ослепнешь»? В общем, вопросов было больше, чем ответов.
Солнце постепенно поднималось к зениту, стало жарко и душно. В воздухе появился привкус сажи и выхлопных газов, но я это заметил не сразу. Слишком глубоко погрузился во внутреннее море, разглядывая ледяной лотос. Мне кажется, за сегодняшнее утро он еще немного подрос, поднявшись выше над уровнем воды.
Открыв глаза, заметил, что Свена рядом уже не было, но на том месте, где он сидел, осталась школьная тетрадь. Чтобы обложка не растрепалась, ее аккуратно заклеили обычным скотчем. Как и ожидалось, страницы заполнены аккуратным почерком на немецком языке. Полистав ее, сунул за пазуху, чтобы не потерять и не испортить. Из медитации я вышел потому, что на лестнице, ведущей на крышу, появились незнакомые ауры двух мастеров. Один из них был достаточно силен, чтобы воспринимать его всерьез. Хорошо, что я разогрелся, чтобы легко активировать доспех духа, не привлекая большого внимания.
— Мистер Матчин, — окликнули меня на английском языке, но с очень знакомым акцентом. — Тысяча извинений, что прервали вашу тренировку.
Я не удержался, оглянулся и увидел двух китайцев. Первый был одет в обычный костюм, коротко стрижен и имел колючий взгляд. Можно сказать, что ничего особого я не увидел, классический мастер из Поднебесной. А вот второй — примечательный тип. Одет в знакомый традиционный халат ханьфу, в которых щеголяли вельможи во дворце супруги императора Цао. Принцесса Чжэнь мне объясняла, на какие отличительные знаки одежды обращать внимание, чтобы понять, насколько знатный перед тобой человек. Важно правильно оценить обилие вышивки и цвет халата, а еще форму пояса. Судя по его наряду, передо мной предстал кто-то уровня главы клана, занимающего не самое высокое положение, но влиятельного. Вроде бы я уже упоминал, что император Цао подарил мне халат мудреца, сделав огромный аванс. Но если я появлюсь в таком наряде на любом светском мероприятии, то ко мне будут относиться с соответствующим уважением. Я еще тогда улыбнулся чувству юмора императора Цао, так как на моем поясе был изображен панцирь черепахи.
Эта парочка колоритных китайцев должна была привлекать уйму внимания. Мастера на пике могущества, обоим примерно лет по сорок пять.
— Мы пришли с самыми добрыми намерениями, — сложил руки в приветственном жесте главный. — Привезли подарок от Императора Цао.
Мастер в костюме протянул старшему знакомый кувшин вина и свиток, скрепленный большой печатью на шнурке. Знак императора в виде печати, выдавленной в светлом воске, которую Сяочжэй называла Большой дракон.
— Мое имя Чжу Бинь, — представился старший. — Император Цао недавно услышал о том, что произошло в ассоциации наемных убийц и выразил обеспокоенность произошедшим. Он отправил Вам послание и кувшин вина из личной коллекции.
— Рад знакомству, господин Чжу, — недоверчиво сказал я.
Подойдя, я принял подарки, косясь на второго мастера. Тот даже на пару шагов отступил, чтобы я не подумал, что он хочет напасть.
