На этом мой короткий отпуск в Англии закончился. Сумбурно получилось, да и не довел я до конца все, что планировал. Но оставаться было глупо, так как разворошили мы осиное гнездо знатно. Подожду, когда все успокоится и обязательно вернусь, чтобы поквитаться с Бедфортом. Что касается охотников за головами, то стоило подождать немного, когда станет ясно, чем все закончилось. Бэр обещал узнать, действуют ли договоренности между мной и ассоциацией охотников. Если нет, то придется искать сильных союзников, один из которых давно меня ждет в гости. А еще Бэр обещал сразу позвонить или отправить сообщение, если узнает судьбу Свена Беккера.
Переодевался я уже в самолете. Успокоился только когда вернул телефон и тетрадку Свена. Зная его, можно не сомневаться, что он выберется и из этой передряги, но неприятное чувство внутри засело и уходить никак не хотело. Самолет нам достался небольшой, на десять пассажиров, с тесными креслами, но мне удалось немного поспать. С Бэром и его командой я прощался тепло. Предлагал погостить в Москве, особенно если дела будут идти неважно. Он пообещал подумать, сказав напоследок, что если понадобятся его услуги, то сделает нам скидку.
Еще в Швейцарии я отправил сообщение дяде Ринату, попросив, чтобы встретил в аэропорту. Он не стал мелочиться и заручился поддержкой кого-то из людей маркиза Сальви, поэтому через терминал прибывающих мы прошли без досмотра, лишь предъявив паспорта. Уже по пути домой я принялся читать сообщения на телефоне и нашел одно очень интересное, от Кати Хованской.
— Алан, слышишь, — я толкнул его плечом, отрывая от размышлений. — Катя написала, что твоего сына вчера вечером московская полиция арестовала за то, что он пытался проникнуть на территорию нашего жилого комплекса. Она его из отделения вытащила и штраф заплатила.
Он посмотрел на меня удивленно, затем как-то странно кивнул и полез в карман за трубкой.
— В машине не курить, — предупредил дядя Ринат, сидевший за рулем.
— Хорошо, если он за ум решил взяться, — сказал я. — Точно! Дядя Ринат, а вы знаете, где остановились принцессы Цао?
— Знаю. В соседнем районе виллу снимают. Нет, сначала домой, обнимешь жену и маму, а потом пойдешь гулять.
— Еще скажи, чтобы позавтракал обязательно, — рассмеялся я.
— И это тоже, — он улыбнулся. — Должны же мы услышать, как ты провел отпуск.
— Это долгая история. Вечером расскажу. Машину далеко не убирай, я переоденусь, оставлю кое-какие вещи и надо будет принцесс навестить.
В поместье маркиза меня ждали. Моя семья в полном составе и супруга маркиза с дочкой. Развернули перед большим домом беседки, расставили столики, решив устроить большой завтрак. Не обошлось без объятий и поцелуев. Алан пытался тихо испариться, но его тоже не отпустили. Мама бросала на него взгляды, явно собираясь серьезно поговорить, поэтому сбежать ему точно не светило. Я тоже хотел бы сбежать, но решил не расстраивать Тасю и позавтракать вместе со всеми. Меня ни о чем пока не расспрашивали, а только делились местными новостями. Порадовала новость, что Тася должна родить едва ли не со дня на день. Врачи говорили, что это случится в ближайшую неделю, если наш сын не станет упрямиться. Единственной неприятной новостью было то, что Василий Балуев уехал домой. Возникли какие-то проблемы у сестры, и он так быстро умчался, что мама даже Петру Сергеевичу звонила, но тот ничего вразумительного не сказал.
После завтрака я взял под локоток Тасю и повел на приватный разговор в наш автобус, куда сгрузил вещи, привезенные из Англии. Пока день только начинался, внутри было не так жарко.
— Как все прошло? — спросила Тася, усаживаясь на сидение в гостиной части салона.
— Не очень, — ответил я, разбирая сумки. Выложил на стол пакеты с наличными, которые так и не успел потратить. Банковскую карту оставил себе, на всякий случай. Следом легла тетрадка Свена. — Но это если брать мои дела. А вот у Алана все неплохо, его семья уже в Москве, а с бывшим начальником я поговорил. Хотя этим англичанам веры нет никакой, но к пониманию мы пришли. С наградой за мою голову непонятно. У охотников сейчас бардак, поэтому подождем немного.
— Ты же говорил, что отменили награду? — уточнила она, немного наклонив голову.
— Отменили, — я выложил на стол маску. — Вот. Главная проблема. Хорошо, если о ней никто не будет знать.
— Это то, о чем я подумала? — спросила Тася.
— Ага. Этих масок вроде бы четыре и это первая по счету. Та, которую продал Разумовскому, была третьей. Я пока не знаю, как они эту последовательность установили и в чем ее смысл.
— Продашь?
— Не, мне столько денег не нужно. Конкретно эту — подарю.
Я задернул шторы на окнах, чтобы никто не подсматривал, затем в одном из ящиков над водительским сидением нашел пульт от телевизора. Боковая панель напротив диванов отодвинулась и оттуда должен был появиться большой телевизор. Сколько мы катались на автобусе по Европе, ни разу его не включали. Только вместо телевизора из проема выехала металлическая стойка, к которой я наспех прикрепил маску. Пространство внутри хватало с запасом, я проверял.
