Пока самолеты приземлялись, пока мы с командиром полка майором Моисеевым решали, куда их поставить, как расположить, есть ли на месте горючее, как-то не обратили особого внимания на то, что поодаль, у низенького приаэродромного здания, собралось немало людей. Они махали нам руками, приветствовали. Чуть в стороне косили траву: кто продолжал работу, а кто, облокотившись на древко косы или граблей, пристально смотрел в нашу сторону, кто вообще бросил занятие и подошел совсем близко к взлетной полосе.
Только потом я обратил внимание, что китайцев тут только, пожалуй, половина. Остальные лица — привычные, европейские.
— Мирно у вас, — сказал я старшему лейтенанту из десанта, который разыскал меня сразу и доложил, что несет тут с несколькими бойцами охранную службу.
— Да, товарищ полковник, — согласился он. — Почти мирно. Не ожидал. Обстановка оказалась в нашу пользу.
— Что вы имеете в виду?
— Ну как же! — его молодое, еще не потерявшее юношеского румянца лицо посерьезнело. — Местное население страшно ненавидит японских захватчиков. И потом в Харбине ведь насчитывается несколько десятков тысяч русских.
— Как относятся к нам? — мне было любопытно.
— Те, что враждебны, притаились или сбежали. А основная масса встретила хорошо. Сами посудите, большинство ведь — это простые люди, обманутые и сагитированные белогвардейцами бежать сюда, приведенные в ту пору в составе своих частей. Да и живут тут они в основном бедно.
Он на мгновение задумался, вспоминая что-то. Наверное, то, о чем ему самому недавно рассказали.
— А сторожилы из русских здесь — это те, что еще работали на КВЖД Китайско-Восточной железной дороге. Россией ведь она и была построена. В девятьсот третьем. Много русских строили ее и потом работали на ней, да так и остались. Ну а кроме всего, выросло уже и новое поколение.
Видно, решал свою задачу десантник со знанием дела.
— Бои были?
— Перестреливались. Вы же знаете, уже через неделю началась капитуляция. Но одни части капитулировали, другие продолжали сражаться — до этих приказ о капитуляции еще не дошел, третьи, хотя им передали, фанатично вели борьбу. Даже и сейчас сопротивляются кое-где. Так что будьте осторожны.
Решив самые неотложные дела, мы с майором Моисеевым и его замполитом майором Пирожком подошли к группе людей, Китайцы, монголы, русские разных возрастов, много женщин и детей. Чуть подальше один продолжал косить. Был он крепок, с копной взлохмаченных волос, бородат — типичный дореволюционный крестьянин. Черные штаны, такая же рубаха, разодранная на спине, с каймой белесой соли по краям широкого мокрого пятна.
Он делал свое дело, будто ничто его не касалось. К нему-то и потянуло меня.
— Что, батя, такой хмурый?
Остановился, внимательно посмотрел из-под густых бровей. Махнул рукой — решился.
— Эх, жизнь сволочная! Было плохо, а теперь еще хуже станет.
— Отчего же хуже?
— Плохо было с японцами, а красные, говорят, и то, что имеешь, отберут.
Нас обступили, в толпе тихим неодобрительным говором обсуждали смелость старика, китайцам торопливо переводили разговор.
— Кто так говорит?
— Все говорят, — хмуро ответил старик.
Начинаем беседовать. Вокруг командира полка, замполита тоже толпятся, слушают. Выясняется, как одурачивали этих людей. С жадностью ловят слова о войне с гитлеровской Германией, о нашей советской жизни, о теперешних событиях.
Подошел старший лейтенант десантник, поманил за собой.
Среднего роста, плотный, крупноголовый человек с седеющим ежиком, в хорошем гражданском костюме, назвал себя:
— Генерал-майор Шелахов.
На него, я знал возложена миссия по организации порядка в городе. Генерал прибыл вместе с десантом, а то, что в гражданском, — так, видно, ему надо было.
Выслушав меня, сказал:
— Машину вам раздобудем. Поезжайте. А вечером прошу в гостиницу, там командный пункт.
«Виллис» с шофером, капитаном, китайцем-переводчиком, двумя автоматчиками и мной пробежал с десяток километров, подкатил к ангарам и строениям.
— Тут и есть завод, — сказал переводчик.
Из-за здания вытягивался строй японских солдат, но переводчик был спокоен.
— Остановись, — сказал я шоферу насторожившись.
Подойдя, остановился и строй, офицер дал команду. Все были при оружии. Офицер отрывисто заговорил, обращаясь ко мне.
Переводчик пояснил:
— Генерал, командир дивизии докладывает, что ведет свою дивизию капитулировать. Это одно из подразделений…
Строй потянулся дальше, а мы стали наблюдать. Японцы прошли к бетонной рулежной дорожке, перестроились. Прозвучала команда, солдаты начали чистить винтовки.
Завод был неподалеку, правда, оказался он не подземным и не очень мощным, просто сборочный завод. В цехах и ангарах — идеальный порядок.
