– Не переживай, я не стану реветь и устраивать сцен. Они того не стоят, а его я знаю, как свои пять пальцев. Но я удивлена… Какой он здесь и каким я его знаю – это разные люди из разных миров. Очень интересно.
Второй стакан незаметно испарился в ее руках. Опасно много алкоголя в женщинах. Мои марионетки перестали контролировать себя и начали атаковать. Пытались обнимать меня, шептали на ухо, но я отвечал холодно. Глазами боялся встретить Ханну, но постоянно чувствовал ее пристальный взгляд на себе.
Макс и Серега идеально играли свои роли, всячески подчеркивая мой статус. Они вели себя так, чтобы только я цеплял и притягивал взгляды. Все это сработало. Я был галантным, но безразличным, самодовольным и безумно привлекательным. Что еще нужно?
Мое безразличие, как обычно, раззадорило выпивших девушек. Их уже ничего не смущало, в ход пошли наглость и напор. Я ждал, когда это случится. Наконец все грани дозволенного рухнули и две девочки стали откровенно вешаться на меня. Вот! Вот этот момент! Ханна, смотри.
Я быстро и надменно оттолкнул обеих и явно выразил недовольство их видом и поведением. «Какой же ты лицемер», – подумал про себя. Мне даже стало жаль девушек. Возможно, они переступили через себя, а я их использовал… Но это было не так уж важно. Ханна смотрела на меня, мы ни разу не встретились взглядом, но она точно все увидела.
Через минуту я удалился и хотел якобы случайно встретить ее. Меня радовало то, что весь этот цирк был не зря. Я увидел ее и подошел. Старался быть радостным, как будто ничего не произошло.
– Привет, что ты здесь делаешь?
– Привет, отдыхаю, как и ты.
Я ожидал от нее чего-то большего. Я был парализован ее хладнокровием и лаконичным ответом. Никаких эмоций ее лицо не выражало – только легкая издевка читалась в глазах.
Через пару секунд общения с Ханной мой образ самца рассыпался. Я стоял перед ней голый, переданный ей, я вновь был полон преклонения и ждал ее одобрения, ждал награды, как верный пес, который принес палку хозяину. Ханна это почувствовала. Крис стояла рядом, искоса глядя на нас и ожидая развязки.
Я пригласил их за свой стол, прогнал всех девушек. Я напоминал слугу или официанта, который старается угодить клиенту… Жалкое зрелище, лучше не смотреть. Ханна смаковала власть, но между нами теперь все точно было кончено. Я увидел это в ее глазах и манерах, в глазах друзей и Крис.
Перед смертью не надышишься. Я понимал, что план провален, но еще пытался делать вид, что он успешен. Фальши в этом было гораздо больше, чем в любом плохом спектакле.
Гуляю один. Выбираю маршрут, где не было нас, а значит, я не почувствую фантомные боли разбившейся вдребезги любви.
В наушниках играет лиричный, депрессивный рэп. Он еще сильнее вгоняет меня в тоску. Пробовал слушать что-то позитивное, но это так фальшиво… Я чужой на этом празднике жизни. Когда ты счастлив, слушаешь мелодию, а когда несчастен, вслушиваешься в слова, проникаешься ими, находишь в них себя самого. В этом сила треков, наполненных болью утраты. Веселых песен не так уж много, а грустными заполнены все прилавки.
Ловлю себя на мысли, что даже получаю удовольствие от того, как себя ощущаю. Может, Ханна именно это имела в виду, когда говорила, что страдание – особый вид удовольствия? Боль так глубоко проникает в клетки, что я ее почти не чувствую… Может, в этом суть?
Сижу на лавке, под ногами слякоть, она напоминает мне меня. Улыбаюсь, а через секунду еле сдерживаю слезы. В голове то и дело звучит вопрос: почему мне нельзя быть собой? Почему я обязательно должен играть какую-то роль? Почему?! Наверное, мир не идеален и я тоже. Жизнь – боль? Я часто подшучивал над другими, повторяя эту фразу, а сейчас так же шучу над собой. Хорошо, что самоирония еще не бросила меня, ха-ха, вот и шуточка сама собой нарисовалась.
Читаю книги, пытаюсь излечиться. Когда ты в депрессии, книги похожи на осень: каждый лист, упавший с дерева, приближает к зиме, а не лету. А знаете, что лучше всего помогает? Стихи. Пишу их взахлеб, много и точно.
Писать о страданиях так легко… Слова обретают необыкновенную красоту, когда тебе больно. Наверное, поэтому так много великих людей были так несчастны. Всегда вспоминаю Есенина и его стихи. Он творил через внутреннюю боль и одиночество, его успех был соткан из боли. Я не хочу подобного. Когда бездарно прожигаю жизнь и не могу написать ни строчки, значит, я счастлив. Это мой личный тест на депрессию.
Пусто.
Я пьян. Заливаю виски в надежде, что алкоголь убьет жалость к себе. Атмосфера веселья, музыка, огни, люди вокруг пируют, а я погибаю в собственном теле. В груди скребутся не кошки, там крысы и они беспощадны. Друг обнимает меня и кричит прямо в ухо: «Все будет отлично! Видишь этих телок? Они наши сегодня! Она того не стоит. Давай наливай».
