контролируемое интервью. Здесь профессиональное освещение и стационарная камера,
прикрепленная к тележке на рельсах. Какого хрена они делают? Снимают документальное
кино?
Ее отец хорошо выглядит, моложе, чем я ожидала. Немного седины на висках, умные,
темные глаза и безупречный костюм с красным галстуком. Миссис Мирамонтес я уже видела
по телевизору, но на близком расстоянии она еще красивее. Ее волосы с прожилками
карамельного цвета уложены в пучок, на ней скромная юбка, а ее манеры искусны и
изысканны. Мози стоит, как вкопанный, уже ненавидя их. Мне удалось сделать подобие
дружелюбного лица - слабый намек для них о том, что мы приехали. Он первый прерывает
интервью и представляет себя на испанском с крепким рукопожатием. Сначала он жмет руку
Мо, а затем и мою. Я чувствую, как с моей стороны плечо Мо твердеет.
Нет никакой возможности понять, эти двое, на самом деле, являются теми, кто забрал
ее, или же они даже не знали о похищение. Они могут быть просто счастливой парой,
получившей ее. Предложили высокую цену, оказались в нужном месте и в нужное время - и
так далее, и тому подобное. В этом столько всего неизвестного. Однако это не меняет факт
того, что Мози ненавидит их обоих и получит удовольствие, заставив их чувствовать себя
некомфортно.
Мистер Мирамонтес подзывает кинооператора после нашего краткого знакомства. Я
отпускаю руку Мо и крадусь в сторону коридора, пытаясь спрятать себя от всеобщего
внимания.
- Лана, - говорит Мози, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть меня. - Пожалуйста, я не
могу сделать это без тебя.
Он искренен и я чувствую себя идиоткой. Настолько сильно, что даже принимаю
нелепые объятия миссис Мирамонтес, которая прижимает меня к своей огромной груди. Она
не намного старше меня. Мне хочется пригнуться и спрятаться, но вместо этого, я вынуждена
подарить ослепительную улыбку, вероятно для следующей обложки журнала «Hola». Что за
гребанное шоу ужасов. Мы развлекаемся с заклятыми врагами и притворяемся, что
наслаждаемся этим.
Затем Мози отходит от меня, чтобы переодеться в хирургический костюм.
Воссоединение, которого он ждал половину своей жизни в нескольких секундах от него. Я
думаю о своем брате и о том, как много он для меня значит. Как, то что мы были вместе -
даже когда было дерьмово - облегчало нашу жизнь. Мози все эти годы было отказано в этом.
Даже хуже, он винил себя в том, что забрал ее молоко и выжил. Словно у него в шестилетнем
возрасте был какой-то выбор.
Она в сознании? - спрашиваю я ни с того ни с его. Я знаю, Мози узнает ее, он провел
так, много лет ища ее лицо. И нет никакой возможности, что она узнает его, но она однозначно
увидит в нем свое отражение.
- Она спала, но сейчас они разбудят ее, - говорит миссис Мирамонтес со слезами на
глазах.
- Я буду здесь, Мо. Прямо за дверью, - я сжимаю его руку и в ответ он сжимает мою,
достаточно сильно, потирая кость об кость. Он боится. Я никогда не видела в нем что-то
меньшее, чем уверенность.
Через что то, вы можете пройти рука об руку со своим партнером, но есть вещи, к
которым вы не можете прикоснуться, неважно, как сильно вам хочется этого. Я близко знакома
с этим чувством беспомощности благодаря работе в социальной сфере. Разочарование,
которое я чувствовала, когда не могла вмешаться и исправить что-то ради подростков,
попавших в неприятности. Но намного больнее, когда вы не можете облегчить страдания
человека, которого любите.
Я сажусь на диван, который рядом с комнатой ожидания. Достаю телефон, чтобы
написать Лексу и позвонить моим родителям. Бриза жива и она прекрасно может увидеть
сходство, но это не изменит того, кто она. Бриза другой человек и она уже не тот ребенок, которого забрали в тот день.
Глава 32
Мози
Я вежливо сказал им обоим оставаться снаружи палаты, что я хочу пойти туда один.
Они протестовали и пытались помешать мне, но я крепко стоял на своем. Я не позволю этим
ворам нарушить наше воссоединение. Я хочу увидеть Бризу без их присутствия. Я хочу
избавить ее от напряжения. Я хочу избавить ее от всего уродства, которое окружает наши
отношения.
Они, в конце концов, согласились, когда я поклялся, что не сдвинусь с места. Мистер
Мирамонтес, Альберто,
разделили или каким образом она нас покинула. Я уже знал, что они и есть та проклятая
парочка. Кровь Бризы текла по моим венам, кровь нашей матери, а также кровь нашего отца.
Ярость медленно закипала под моей кожей. Единственное, что спасало его от моей
перекипевшей ярости, это понимание того, как все сложилось бы у Бризы, если бы ее не
отняли у нас. Мне ненавистно признавать, что ей было лучше без нас. Ей было лучше с ними.
Это частная больничная палата. В ней больше цветочных композиций, чем в цветочном
магазине и достаточно воздушных шаров и открыток, чтобы заполнит все пространство. Я
стягиваю вниз хирургическую маску и медленно двигаюсь к ней.
Ее глаза открыты и она застенчиво улыбается мне. Она бледная и слишком худенькая, и
я чувствую свирепое желание защитить ее.
- Мойзес, - говорит она губами. Но звук едва ли громче шепота.
