Однако это происходит не сразу. Беде необходимо откомментировать еще два стиха, ибо гомилия, которую он решается говорить, не есть гомилия в чистом виде. Как уже говорилось выше, она представляет собой род экземплюма. Текст гомилии распадается на две части: «истину» (в данном случае это три евангельских стиха с комментариями) и ее иллюстрацию в виде истории жизни Бенедикта Бископа. Эта иллюстрация имеет своим фоном евангельскую историю о другом юноше, столь же благочестивом, сколько богатом, который, в отличие от Бенедикта Бископа, не решился стать совершенным. Вообще вся гомилия построена на ассоциациях, на эффекте «кольца»; то, что не досказано в истории Бенедикта Бископа, слушатель может додумать сам, помня, что эта история является комментарием к «истине», то есть все оттенки «истины» в этой истории можно либо найти, либо достроить.
Второй стих, который комментирует Беда, говорит о награде для тех, кто «по примеру апостолов оставил все свое и последовал за Христом» (с. 224). Эта награда заключается в том, чтобы вместе с Господом быть судьями человеческих поступков. Попутно Беда останавливается на символике чисел. Так, он рассматривает числа «двенадцать» и «тринадцать». Говоря о Страшном Суде, Беда отмечает, что двенадцать апостолов, одиннадцать и избранный вместо Иуды Матфей, будут судить двенадцать колен Израильских, а ап. Павел соединяется с коленом Левия, свободным от суда. Но, согласно Беде, все, последовавшие примеру апостолов, «как судии» будут на Страшном Суде, «поскольку еще весь род смертных должно судить» (с. 224). Беда находит нужным уточнить символическое значение числа «двенадцать».
Ибо именно двенадцатым числом в Писаниях часто имеет обыкновение обозначаться вселенная, через двенадцать престолов апостолов является численность всех судящих, и через двенадцать колен Израильских всеобщность тех, кто будет судим (с. 225).
Картина Страшного Суда отличается необыкновенной симметричностью. Беда распределяет присутствующих там, как на иконе. Среди праведников выделяются два вида: «один «вид» судящих с Господом» (с. 225), это те, кто все оставил и последовал за Христом; «другой — судей, поставленных от Господа» (с. 225), это те, кто не оставил всего земного, но всю жизнь давал ежедневную милостыню нищим. Это разделение «избранных» на виды поддерживается цитатами из Евангелия от Матфея (Мф 25:34–35, 19:17, 18–19).
Этой картине праведных противопоставляется столь же симметричная картина «грешников» (с. 225). Их также два вида: «один из них, которые, приобщившись к таинствам Христовой веры, презирают постоянное упражнение в делах Веры» (с. 225); «другой из тех, кто веру и таинства Христа или никогда не приняли, или от принятых отказались из-за отступничества» (с. 225). Как и в случае с праведниками, существование каждого вида грешников подтверждается евангельскими стихами (Мф 25:41–42, Ин 3:18). Судьба праведников прямо противоположна судьбе грешников. Если первые входят в вечную жизнь, то вторые посылаются в вечное проклятие.
Картина Страшного Суда завершается поучением братии, в котором содержатся указания на те чувства, которые следует испытывать, слушая о Страшном Суде и о награде праведникам.
Истинно, вспомнив это на краткое время с должным страхом и трепетом, лучше обратимся к слушанию радостнейших обетований Господа и Спасителя нашего (с. 225).
Переход снова содержит отождествление проповедника со слушателями. Беда раскрывает понятие «радостнейших обетований», предлагая посмотреть вместе, каковы они («Увидим же...») (с. 225).
В следующем евангельском стихе для Беды важно объяснить выражение «получит во сто крат». С одной стороны, это может быть неясно аудитории, с другой, раскрывает тему проповеди о человеке, оставившем все ради Христа и не забытым Господом. Беде необходимо показать всеобщую любовь к такому человеку, ибо чуть ниже он будет иллюстрировать эту идею примерами из жизни Бенедикта Бископа, хорошо знакомого слушателям.
