Проповедник, следуя принципу рассредоточения элементов заключения, с одной стороны, избегал однообразного повторения схемы, пользовался ею гибко, с другой, создавал единство текстов. По такому же принципу соединяются заключения XV и XVI проповедей II книги, так же посвященных одному празднику — свв. апп. Петра и Павла.
Заключение XXI гомилии II книги отличается от прочих так же, как и сама эта гомилия по структуре отличается от других гомилий Беды. Как уже говорилось выше (см. «Повествование»), XXI гомилия состоит из богословского комментария к Евангельскому тексту и из исторического, основанного на использовании различных текстов Ветхого Завета, где упоминается Соломонов Храм. Поучение включено в богословский комментарий. Когда он заканчивается, проповедник начинает изложение истории Соломонова Храма при помощи следующего перехода: «От этого евангельского чтения, перейдем, ясно излагая, как нам Господь даровал; нам хотелось бы более подробно рассказать вашему братству о торжествах обновления «храма», который праздновали и жители Иерусалима тогда, и мы — сегодня» (с. 247). Заключение, подобное тем, которые завершают остальные проповеди Беды, отсутствует. Сохранен лишь элемент усиления в виде
Заключение подвижно более других частей проповеди (гомилии или экземплюма). Хотя оно состоит из трех частей, соотносящихся с подобными частями античной речи, его состав зависит от желаний и замыслов проповедника. Поучение, соответствующее «возбуждению страдания» античной речи, является наиболее значимым и развитым элементом заключения, так как и цель проповеди состоит в том, чтобы возбудить слушателей к самосовершенствованию. Краткие поучения могут распределяться по всей проповеди и стоять после объяснения наиболее важных ее мыслей. Остальные элементы заключения — обобщение, соответствующее «перечислению», и усиление — сохраняют постоянное место в конце проповеди. Обобщение может быть очень кратким и даже отсутствовать. Усиление всегда следует за последним поучением проповеди, переходя в заключительное славословие. В случае двух и более проповедей, составленных на одну тему, роль заключений состоит в том, чтобы объединить все проповеди праздника в цикл. При этом наиболее устойчивыми элементами заключений являются усиление и завершающие славословия, тогда как обобщения или поучения могут быть опущены в одних заключениях, и присутствовать в других. Свобода, с которой Беда обращается с элементами заключения, еще раз свидетельствует о высоком уровне его риторической подготовки и его незаурядном литературном даре.
При чтении гомилий Беды возникает ощущение простоты, неспешности и обстоятельности, присущих серьезной дружеской беседе. Кажется, что проповедник совершенно не стремится ни усладить слух присутствующих, ни бичевать их пороки, ни призывать их к новым и небывалым свершениям. Беда скорее выступает в роли учителя, терпеливо объясняющего ученикам суть дела. Читатель или слушатель следит за ходом мысли автора, незаметно для себя начиная принимать участие в его рассуждениях. Кажущаяся простота изложения и интонация неспешного разговора приводят к мысли, что Беда приложил максимум усилий не для того, чтобы блеснуть своим риторическим мастерством, а для того, чтобы оно, оставаясь как можно более скрытым от глаз и слуха аудитории, помогло достигнуть поставленной автором цели. Неудивительно, что в условиях, когда необходимо было не только совершить над людьми обряд крещения, но и учить их сознательно исполнять обеты, данные при крещении, гомилии Беды пользовались необыкновенным успехом. Так, Винфрид-Бонифаций ( –754), проповедовавший христианство на севере Германии и ставший архиепископом Майнцским, просил прислать ему «Гомилии на воскресные евангельские чтения» Беды[463]. Винфрид и сам был неплохим проповедником, умевшим, согласно рекомендациям св. Григория Великого, учитывать уровень и интересы своей аудитории, но его проповеди были рассчитаны на людей, готовящихся принять крещение. Для тех слушателей, которые были способны продвинуться дальше катихизических бесед, предназначались гомилии Беды.
