Для Беды дата основания монастыря, членом общины которого он был, имеет такое же значение, как и начало общечеловеческой истории. Некогда был сотворен мир, «космос», началась история человечества, разделившегося на два града[374]. В 674 году был основан монастырь, ставший для автора центром мира, малым Градом Божиим; началась история, в которой принимает непосредственное участие и он сам, и целое сообщество людей, причем история монастыря, как и история Церкви, Града Божия, спроецирована в будущее. Поэтому Беда определяет дату основания монастыря, начала малой истории, по всем употребляемым им системам отчета времени: от Рождества Христова, по индиктам, по срокам правления королей.
Постройка главного монастырского храма также датирована, настолько точно, насколько Беда вообще приводит даты. Отсчет времени, монастырской истории, ведется от года основания монастыря. Рассказ об этапах строительства напоминает хронику, он погодный, но указываются не даты, а периоды времени. Через год после основания монастыря Бенедикт едет в Галлию за каменщиками, которые могли бы построить храм в римских традициях. Работы шли столь успешно, что еще через год церковь была подведена под кровлю (с. 717); мастера — стекольщики, также приглашенные из Галлии, изготовили стекла для многочисленных окон на хорах и в галереях. Церковь св. ап. Петра положила начало монастырю как малому миру.
Рассказывая о четвертом путешествии Бенедикта в Рим, Беда вновь делает акцент на качественном наполнении времени. Момент отъезда определен не в числах, а в состоянии монастырских дел. Бенедикт покидает обитель «после того как монастырь был устроен по уставу» (с. 717). Сходным образом определяется и время, проведенное в Риме, не датами, а результатом поездки: Бенедикт привозит множество «духовных сокровищ» (с. 717), следовательно, поездка была плодотворна.
Король Эгфрид, высоко оценив (с. 718) — «добродетели, трудолюбие и благочести» (с. 718) Бенедикта, пожаловал монастырю еще 40 фамилий земли. Упоминание об этом становится точкой отсчета времени в истории монастыря св. Павла, но дата не приводится. Ведь новооснованный монастырь не самостоятелен, а является частью монастыря свв. апп. Петра и Павла. К тому же, земля сама по себе не имела сакрального значения до тех пор, пока на ней не заложили новые храм и кельи.
...Годом позже, по совету Эгфрида, или, более точно, по его приказу, Бенедикт избрал семнадцать монахов и препозита и пресвитера Кеолфрида и основал монастырь «св. Павла»... (с. 718).
С момента основания второго «дома», монастыря св. Павла, время в «Жизнеописании» начинает течь двумя параллельными потоками. Одновременно, «в то же время» (с. 718) — Бенедикт назначает препозита и в монастырь св. Петра. История Эостервине, которого Бенедикт назначил управлять монастырем в свое отсутствие, выделена в тексте упоминанием времени. Начиная рассказ о деятельности препозита монастыря св. Петра, Беда пишет:
Итак, упомянутый муж принял управление монастырем в девятый год от его основания и оставался па своем посту до самой смерти, четырьмя годами позже ... (с. 719).
Течение времени в истории Эостервине незаметно на всем его протяжении. Беда рассказывает о его трудах так, словно они уложились в один долгий день. В жизни Эостервине нет особых событий, выходящих за рамки обязанностей препозита, нет упоминаний о том, каков он был как пресвитер. Единственное указание на время — указание на частоту повторяемости одних и тех же действий в течение четырех лет:
Часто, когда он ходил по монастырским делам, он встречал работающих братий и имел обыкновение тотчас же помогать им в труде ... (с. 719).
Время замедляется и конкретизируется к концу жизни Эостервине. Беда рассказывает о его предсмертной болезни: почувствовав приближение смерти, Эостервине еще два дня жил так, как он привык, и спал в одном дормитории с братией. Оставшиеся пять дней он провел «в более тайном месте» (с. 720). Наконец, последний день Эостервине на земле изображается автором как зарисовка из монастырской жизни:
