Гимназистка; шестая (15 лет) дочь Федосея Петровича Захлебинина, младшая сестра Катерины Федосеевны Захлебининой, «невеста» Павла Павловича Трусоцкого и Александра Лобова. «Надежда Федосеевна, шестая, гимназистка и предполагаемая невеста Павла Павловича, заставила себя подождать. <…> Бесспорно, Надя была лучше всех сестер — маленькая брюнетка, с видом дикарки и с смелостью нигилистки; вороватый бесёнок с огненными глазками, с прелестной улыбкой, хотя часто и злой, с удивительными губками и зубками, тоненькая, стройненькая, с зачинавшеюся мыслью в горячем выражении лица, в то же время почти совсем ещё детского. Пятнадцать лет сказывались в каждом её шаге, в каждом слове. Оказалось потом, что и действительно Павел Павлович увидал её в первый раз с клеёнчатым мешочком в руках; но теперь уже она его не носила…» Вельчанинов вскоре понял, что против Трусоцкого существует целый «заговор» Нади и её подружек, что ни о какой взаимности с её стороны и речи нет, так что с лёгким сердцем добавил страданий Павлу Павловичу, взявшись откровенно ухаживать за Надей, спел ей до неприличия страстный романс Глинки и даже согласился передать-вернуть от неё «скверный» браслет-подарок «жениха» обратно Трусоцкому… Впоследствии Лобов рассказывает Вельчанинову, как рос в доме Захлебининых, полюбил Надю и уже сделал ей предложение.
<p>Зверев Ефим</p>«Подросток»
Участник кружка Дергачёва, прежний товарищ Аркадия Долгорукого по московской гимназии, бросивший её и поступивший в Петербурге «в одно специальное высшее училище». Подросток признаётся: «Я его не так любил, даже не любил вовсе. Он был очень бел волосами, с полным, слишком белым лицом, даже неприлично белым, до детскости, а ростом даже выше меня, но принять его можно было не иначе как за семнадцатилетнего. Говорить с ним было не о чём…» Ещё сказано в другом месте, что Зверев был выше и сильнее всех в гимназии. Характерно также упоминание, что в период учёбы в гимназии он намеревался «бежать в Америку» — среди радикальной российской молодёжи 1860—1870-х гг. такое стремление было не редкость (о чём подробнее говорилось в «Бесах»). Именно Зверев, можно сказать, затащил Аркадия к «дергачёвцам». Подросток называет Зверева «шутом», «олицетворённой золотой серединой и прозой», а в одном месте характеризует ещё более определённо: «Ефим — толпа, Ефим — улица, а та всегда поклоняется только успеху…»
<p>Зверков</p>«Записки из подполья»
