Прежний губернатор; родственник Варвары Петровны Ставрогиной. «Кстати замечу в скобках, что милый, мягкий наш Иван Осипович, бывший наш губернатор, был несколько похож на бабу, но хорошей фамилии и со связями, — чем и объясняется то, что он просидел у нас столько лет, постоянно отмахиваясь руками от всякого дела. По хлебосольству его и гостеприимству, ему бы следовало быть предводителем дворянства старого доброго времени, а не губернатором в такое хлопотливое время, как наше. В городе постоянно говорили, что управляет губернией не он, а Варвара Петровна…» Но хроникёр-повествователь Антон Лаврентьевич Г—в вспомнил о бывшем губернаторе не только в связи с тем, чтобы подчеркнуть непререкаемо высокое положение в губернском обществе генеральши Ставрогиной в те времена, но и для того, чтобы рассказать об ярком случае тогдашнего умопомешательства Николая Всеволодовича Ставрогина: он тогда не только «провёл за нос» уважаемого Павла Павловича Гаганова, но и прилюдно чуть было не откусил ухо Ивану Осиповичу. А затем к слову упоминается, что вскоре, «в мае нынешнего года окончилось наконец губернаторствование нашего доброго, мягкого Ивана Осиповича; его сменили, и даже с неприятностями».
<p>Иван Петрович <emphasis>(«Идиот»)</emphasis></p>Барин-англоман; родственник Николая Андреевича Павлищева. Князь Мышкин знакомится с ним на званном вечере в доме Епанчиных, устроенном для представления князя «высшему свету» в качестве жениха Аглаи Епанчиной. «Тут был ещё один пожилой, важный барин, как будто даже и родственник Лизаветы Прокофьевны, хотя это было решительно несправедливо; человек, в хорошем чине и звании, человек богатый и родовой, плотный собою и очень хорошего здоровья, большой говорун и даже имевший репутацию человека недовольного (хотя, впрочем, в самом позволительном смысле слова), человека даже желчного (но и это в нём было приятно), с замашками английских аристократов и с английскими вкусами (относительно, например, кровавого ростбифа, лошадиной упряжи, лакеев и пр.). <…> Лизавета Прокофьевна почему-то питала одну странную мысль, что этот пожилой господин (человек несколько легкомысленный и отчасти любитель женского пола) вдруг да и вздумает осчастливить Александру своим предложением…»
Разговор на вечере зайдёт о Павлищеве, выяснится, что Иван Петрович его родственник и что он видел князя Мышкина ещё мальчиком в поместье Павлищева. Затем этот же Иван Петрович сообщит, что Павлищев в конце жизни перешёл в католичество, чем чрезвычайно расстроит князя Мышкина, приведёт его в крайнее возбуждение и всё, в конце концов, закончится скандальным эпилептическим припадком князя.
То обстоятельство, что этот эпизодический персонаж является полным тёзкой Ивана Петровича из «Романа в девяти письмах» и Ивана Петровича из «Униженных и оскорблённых», вероятнее всего, — простая случайность.
<p>Иван Петрович (<emphasis>«Роман в девяти письмах»</emphasis>)</p>Один из двух героев-шулеров (наряду с Петром Ивановичем), переписка которых и составила «роман». Известно, что он женился три месяца назад на некоей Татьяне Петровне и не любит сидеть дома. Именно Иван Петрович ввёл в дом Петра Ивановича Евгения Николаевича, которого собирались два товарища обмануть в карты, но сами стали его жертвами в качестве обманутых мужей.
<p>Иван Петрович (<emphasis>«Униженные и оскорблённые»</emphasis>)</p>
