Писатель, автор сборника рассказов и очерков в 2-х ч. «Петербургские вершины» (1845–1846). Достоевский его знал довольно близко, они были ровесниками, дебютировали в литературе почти одновременно и в 1840-е годы даже дружили: нелюдимый Бутков только с Достоевским поддерживал доверительные отношения. Больше того, многие критики сопоставляли-сравнивали роман «Бедные люди» с произведениями Буткова, порой отдавая предпочтение последним, как, к примеру, сделал это анонимный рецензент журнала «Иллюстрация» (1846, № 4). Более серьёзные авторы рецензий и статей (А. А. Григорьев, А. В. Дружинин, Н. А. Добролюбов) ставили этих двух молодых писателей «натуральной школы» в один ряд, что, впрочем, тоже не соответствовало действительности. С. Д. Яновский вспоминал характерный в этом плане эпизод: «Фёдор Михайлович, зная хорошо особенности таланта описателя Петербургских углов (Так или ошибочно, или обобщая тематику Яновский называл «Петербургские вершины». — Н. Н.), предложил ему написать рассказ на тему какого-то анекдота или фантастического случая, измышлённого Фёдором Михайловичем. Яков Петрович задачу исполнил и, по назначению Фёдора Михайловича, должен был в первый вторник прочесть его у меня. <…> В восемь часов вечера все мы, собравшиеся в этот день, уселись вокруг стола со стаканами чая; Яков Петрович начал со свойственными ему откашливаниями, отплёвываниями и преуморительными подёргиваниями плечом чтение, но не успел он дойти и до половины своего рассказа, во время которого мы все смеялись и хохотали, как вдруг слышим, что Фёдор Михайлович просит автора остановиться. Бутков взглянул только на Фёдора Михайловича и, заметив побледневшее его лицо и сжатые в ниточку губы, не только чтение прекратил и тетрадку упрятал в карман своего пальто, но и сам очутился под столом, крича оттуда: “Виноват, виноват, проштрафился, думал, что не так скверно!” А Фёдор Михайлович, улыбнувшись на выходку Буткова, с крайним благодушием ответил ему, что писать так не только скверно, но и непозволительно, потому что “в том, что вы написали, нет ни ума, ни правды, а только ложь и безнравственный цинизм”. Потом Фёдор Михайлович указал нам недостатки того, что написал Яков Петрович, и произведение было уничтожено…»
Бутков выпускал книги, активно, как и Достоевский, печатался в престижных «Отечественных записках», но, как, опять же, и автор «Бедных людей», был вечно в долгу у «эксплуататора» А. А. Краевского, терпел нищету и даже голод. После разгрома петрашевцев и ареста Достоевского Бутков, судя по всему, пережил сильнейшее нервное потрясение, забросил литературу, ушёл в «подполье». Умер он в ноябре 1856 г. всеми забытый, в палате для нищих петербургской больницы. Достоевский, узнав об этом, с укором писал М. М. Достоевскому из Семипалатинска (9 мар. 1857 г.): «Друг мой, как мне жаль бедного Буткова! И так умереть! Да что же вы-то глядели, что дали ему умереть в больнице! Как это грустно!..»
Вероятно, не случайно забитый герой «Двойника» Яков Петрович Голядкин — полный тёзка Буткова. Он также, скорей всего, послужил прототипом и Васи Шумкова в «Слабом сердце».
<p>Бутлеров Александр Михайлович</p>(1828–1886)
Учёный-химик, профессор Петербургского университета. Бутлеров проявлял интерес к спиритизму. Достоевский писал Н. П. Вагнеру (21 дек. 1875 г.) о статье Бутлерова «Медиумические явления», опубликованной в «Русском вестнике» (1875, № 11): «Я против статьи Бутлерова, и она меня раздражила ещё более. Я решительно не могу, наконец, к спиритизму относиться хладнокровно…» Достоевский вместе с Бутлеровым присутствовал на двух спиритических сеансах в феврале (у А. Н. Аксакова) и марте (у Д. И. Менделеева) 1876 г. Фамилия Бутлерова в ироническом контексте упомянута в фельетоне «Из дачных прогулок Козьмы Пруткова и его друга».
<p>Быков Пётр Васильевич</p>(1844–1930)
