Учёный-химик, открывший периодический закон химических элементов (таблица Менделеева), автор свыше 500 научных трудов, член корреспондент Петербургской академии наук, один из создателей Русского химического общества. Достоевский познакомился с ним, заинтересовавшись спиритизмом как модным увлечением петербургского общества в 1870-е гг. Менделеев возглавлял специальную Комиссию для исследования медиумических явлений при физико-химическом обществе Петербургского университета. Писатель присутствовал на вечере у Менделеева в конце марта 1876 г., на котором видные спириты А. Н. Аксаков, А. М. Бутлеров, Н. П. Вагнер и др. проверяли опыт О. Н. Ливчака с завязыванием узлов на припечатанной верёвке. В главке январского выпуска ДП за 1876 г. «Спиритизм. Нечто о чертях. Чрезвычайная хитрость чертей, если только это черти» Достоевский весьма иронично писал о чересчур «материалистичном» подходе Менделеева к вопросам спиритизма: «Ну что, например, если у нас произойдёт такое событие: только что учёная комиссия, кончив дело и обличив жалкие фокусы, отвернётся, как черти схватят кого-нибудь из упорнейших членов её, ну хоть самого г-на Менделеева, обличившего спиритизм на публичных лекциях, и вдруг разом уловят его в свои сети, как уловили в своё время Крукса и Олькота, — отведут его в сторонку, подымут его на пять минут на воздух, оматерьялизуют ему знакомых покойников, и всё в таком виде, что уже нельзя усумниться, — ну, что тогда произойдёт? Как истинный учёный, он должен будет признать совершившийся факт — и это он, читавший лекции! Какая картина, какой стыд, скандал, какие крики и вопли негодования! Это, конечно, лишь шутка, и я уверен, что с г-ном Менделеевым ничего подобного не случится, хотя в Англии и в Америке черти поступали, кажется, точь-в-точь по этому плану…» По воспоминаниям сына учёного, И. Д. Менделеева, отец его, в свою очередь, так отзывался о Достоевском: «Странный был человек <…> уверяет: “Одновременно верю и не верю в духов”. Когда говорит — не то смеётся, не то серьёзно относится — сам при том не знает, как именно… Запутанное создание: тут и глубина, и величайшая наивность сплетаются…» [Белов, т. 1, с. 539]
Достоевский не раз встречался с Менделеевым и на различных литературных вечерах. Сохранилось свидетельство, что Менделеев в день смерти Достоевского пришёл в студенческую аудиторию расстроенный, бледный и прочёл вместо лекции по химии блестящую лекцию о скончавшемся писателе и его творчестве, оставившую глубокий след в памяти студентов.
<p>Меньшова Агриппина Ивановна</p>(в замуж. Шер,? — 1915)
Знакомая Достоевских по Старой Руссе. Имя её упоминается в переписке писателя с женой. А. Г. Достоевская была, можно сказать, наперсницей Меньшовой в сердечных делах: та полюбила некоего поручика Коровайкина, который уехал в Петербург и перестал ей писать, и девушка написала 18 мая 1876 г. письмо Анне Григорьевне с просьбой узнать, что с ним случилось. Однако ж впоследствии Меньшова вышла замуж за другого офицера расквартированного в Старой Руссе полка, стала госпожой Шер. Через несколько лет она овдовела, и А. Г. Достоевская выхлопотала ей пенсию.
Агриппина Меньшова послужила прототипом Аграфены Светловой (Грушеньки) в «Братьях Карамазовых».
<p>Мережковский Дмитрий Сергеевич</p>(1865–1941)
Писатель, автор нескольких сборников стихов, пьес, трилогии «Христос и Антихрист». Лет с 13-ти начал сочинять стихи. В «Автобиографической заметке» вспоминал, как в 1880 г. отец, С. И. Мережковский, который незадолго до того познакомился с Достоевским в салоне графини С. А. Толстой, привёз его к писателю домой на «литературный экзамен»: «Краснея, бледнея и заикаясь, я читал ему свои детские, жалкие стишонки. Он слушал молча, с нетерпеливою досадою. Мы ему, должно быть, помешали.
— Слабо, плохо, никуда не годится, — сказал он наконец. — Чтоб хорошо писать — страдать надо, страдать!..» [Белов, т. 1, с. 541] Причём отец будущего поэта в ответ высказался, что, мол, лучше уж не писать, чем страдать. Однако ж Мережковский отца не послушал, написал много книг, в том числе и фундаментальные труды о Достоевском — «Л. Толстой и Достоевский» (1903) и «Пророк русской революции» (1906). Правда, первую такой авторитет, как Н. А. Бердяев посчитал слишком схематичной, а вторую А. Г. Достоевская, — слишком радикальной. Это не помешало позже Мережковскому поддерживать знакомство и переписываться с вдовой писателя.
<p>Меркуров Аполлон Николаевич</p>(1801–1871)
