Без Петербурга судьба Достоевского немыслима, но Петербург, вне всякого сомнения, сократил его дни. По состоянию здоровья ему просто нельзя было жить в Петербурге, в этом гнилом, убийственном особенно для больных-лёгочников и эпилептиков мегаполисе, хотя бы в последний период своей жизни. Он понимал это. Осенью 1867 г., ещё в самом начале жизни своей за границей (когда он думал-надеялся, что поехал туда на краткое время), Достоевский в письме к С. Д. Яновскому от 28 сентября /10 окт./ спрашивал его не только как товарища-друга, но и как доктора, отлично знавшего истории болезней писателя: «…не лучше ли было бы для меня (для моего здоровья, для моей падучей) оставить Петербург и перебраться в Москву?» И тут же следом утвердительно добавляет: «Я сам хорошо знаю, что Москва немного (Намного? — Н. Н.) лучше…» Письмо это написано по-французски, так что, действительно, может быть, в оригинале сказано «намного лучше»? Впрочем, это не суть важно, важно, что Яновский в ответном письме от 16 декабря 1867 г. категорически советовал осуществить это благое намерение по возвращении из-за границы без всяких раздумий: «…переезжайте к нам в Москву. Климат здешний несомненно окажет на Вас более благоприятное влияние, нежели в Северной Пальмире <…>. Имея даже в виду особенное Ваше расположение к нервным атакам <…> здесь будет для Вас лучше, чем в питерских туманах и частых в нём барометрических переменах…» [ПСС, т. 282, с. 501]
Казалось бы, сам Бог велел послушаться этого совета! Ведь практически вся зрелая творческая жизнь Достоевского была связана с московским журналом «Русский вестник», в той же Москве жили-проживали ближайшие родственники (сестры В. М. Достоевская (Иванова) и В. М. Достоевская (Карепина) с семьями), давнишние хорошие товарищи-знакомые вроде поэта А. Н. Плещеева, первопрестольная была центром столь близкого писателю славянофильства, да и, опять же, Москва была и «малой родиной» Достоевского, но… Но Достоевский продолжал жить в «чахло-золотушном» (убийственный эпитет всё того же Яновского) Петербурге, хотя по-прежнему мечтая вырваться из него: «…климат петербургский для меня решительно становится невыносим. <…> если Бог даст веку, непременно устроюсь где-нибудь не в Петербурге. Полагаю, что перееду окончательно в Москву…» (из письма к Е. П. Ивановой от 5 /17/ июня 1875 г. А всего за пять дней до кончины (!) писатель, строя с женой планы на лето, развивал идею покупки своей земли неподалёку от Москвы в Шацком уезде, намереваясь стать помещиком, сельским жителем, начать дышать, наконец, свежим воздухом. Стоит вспомнить в связи с этим весьма характерную строку-штрих в описании внешности сельского барина Свидригайлова: «…и цвет лица был свежий, не петербургский».
Достоевский так и остался петербуржцем. Ему суждено было жить в этом «самом отвлечённом и умышленном городе на всём земном шаре» («Записки из подполья»), умереть в нём и стать одним из самых глубоких и прославленных его летописцев-художников.
<p>«Петербургский сборник»</p>Альманах, изданный Н. А. Некрасовым в январе 1846 г. Среди авторов, помимо самого Некрасова, были — А. И. Герцен (Искандер), А. Н. Майков, И. И. Панаев, В. А. Соллогуб, В. Ф. Одоевский, И. С. Тургенев и другие уже известные к тому времени писатели. В этом издании появилось и первое произведение Достоевского — «Бедные люди», которым сборник открывался. По мнению всех рецензентов, даже тех, кто ругал издание Некрасова, именно этот роман и стал «гвоздём» сборника. Белинский свою рецензию на «Петербургский сборник» так и начал: «“Бедные люди”, роман г. Достоевского, в этом альманахе — первая статья и по месту и по достоинству. Начинаем с неё…» (ОЗ, 1846, № 3) и далее критик, после подробного разбора, объявил «Петербургский сборник» и в первую очередь роман Достоевского — программными для «натуральной школы».
По предложению Белинского, авторы, имеющие средства, отдали свои произведения в альманах бесплатно (Герцен, Тургенев, Панаев, Одоевский и др.), те же, кто нуждался, гонорар получили (вроде переводчика А. И. Кронеберга). Достоевский сообщал брату Михаилу в письме от 8 октября 1845 г.: «Терзаемый угрызениями совести, Некрасов забежал вперёд зайцем и к 15 генварю обещал мне 100 руб. серебром за купленный им у меня роман “Бедные люди”. Ибо сам чистосердечно признался, что 150 р. сереб<ром> плата не христианская. И посему 100 р. сереб<ром> набавляет мне сверх из раскаяния…»
Именно с «Петербургским сборником» связана литературная сплетня, будто роман Достоевского в нём был обведён-выделен «каймой» (см. П. А. Анненков).
<p>Петерсон Николай Павлович</p>(1844–1919)
