(Но вот что вспомни ещё, Аня, что теперь эта фантазия кончена навсегда. Я и прежде писал тебе, что кончена навсегда, но я никогда не ощущал в себе того чувства, с которым теперь пишу. О, теперь я развязался с этим сном и благословил бы Бога, что так это устроилось, хотя и с такой бедой, если бы не страх за тебя в эту минуту. Аня, если ты зла на меня, то вспомни, что я выстрадал теперь и выстрадаю ещё три-четыре дня! Если когда в жизни потом ты найдешь меня неблагодарным и несправедливым к себе — то покажи мне только это письмо!)
Я проиграл всё к половине десятого и вышел как очумелый <…> Аня, спаси меня в последний раз, пришли мне 30 (тридцать) талеров. Я так сделаю, что хватит, буду экономить. Если успеешь отправить в воскресение, хоть и поздно, то я могу приехать и во вторник и во всяком случае в среду.
Аня, я лежу у ног твоих, и целую их, и знаю, что ты имеешь полное право презирать меня, а стало быть, и подумать: “Он опять играть будет”. Чем же поклянусь тебе, что не буду; я уже тебя обманул. Но, ангел мой, пойми: ведь я знаю, что ты умрёшь, если б я опять проиграл! Не сумасшедший же я вовсе! Ведь я знаю, что сам тогда я пропал. Не буду, не буду, не буду и тотчас приеду! Верь. Верь в последний раз и не раскаешься. Теперь буду работать для тебя и для Любочки, здоровья не щадя, увидишь, увидишь, увидишь, всю жизнь, И ДОСТИГНУ ЦЕЛИ! Обеспечу вас…»
Это, действительно, оказалась последняя игра Достоевского. Больше никогда в жизни, даже выезжая за границу один, на лечение, имея кошелёк в полном своём распоряжении, он ни разу больше не поставил на рулетку ни единого флорина. Как отрезало. Анна Григорьевна считала, что муж её как бы излечился от тяжёлой болезни.
<p>Румянцев Иван Иванович (отец Иоанн)</p>(1835–1904)
Священник, настоятель Георгиевской церкви в Старой Руссе. Достоевские, приехав впервые в мае 1872 г. в Старую Руссу, поселились на даче Румянцева. А. Г. Достоевская вспоминала: «Наконец, в три часа дня, пароход подошёл к пристани. Мы забрали свои вещи, сели на линейки и отправились разыскивать нанятую для нас (чрез родственника Владиславлева) дачу священника Румянцева. Впрочем, разыскивать долго не пришлось: только что мы завернули с набережной реки Перерытицы в Пятницкую улицу, как извозчик мне сказал: “А вон и батюшка стоит у ворот, видно, вас дожидается”. Действительно, зная, что мы приедем около 15 мая, священник и его семья поджидали нас и теперь сидели и стояли у ворот. Все они нас радостно приветствовали, и мы сразу почувствовали, что попали к хорошим людям. Батюшка, поздоровавшись с ехавшим на первом извозчике моим мужем, подошёл ко второму, на котором я сидела с Федей на руках, и вот мой мальчуган, довольно дикий и ни к кому не шедший на руки, очень дружелюбно потянулся к батюшке, сорвал с него широкополую шляпу и бросил её на землю. Все мы рассмеялись, и с этой минуты началась дружба Фёдора Михайловича и моя с отцом Иоанном Румянцевым и его почтенной женой, Екатериной Петровной, длившаяся десятки лет и закончившаяся только с смертью этих достойных людей…»
Сам Достоевский позже писал К. П. Победоносцеву (25 июля 1880 г.): «Батюшка Румянцев есть мой давний и истинный друг, достойнейший из достойнейших священников, каких только я когда-нибудь знал…»
Румянцев подыскал Достоевским дом в Старой Руссе для покупки, Румянцевы и Достоевские часто бывали друг у друга в гостях, отец Иоанн навещал писателя и в Петербурге. Имя Румянцева, а также членов его семьи (жены Екатерины Петровны, дочерей Анфисы и Софьи, сыновей Константина и Сергея) неоднократно упоминались в переписке Достоевского с женой. В 1880 г. писатель подписал и подарил батюшке экземпляр «Дневника писателя». После смерти Достоевского Румянцев, заведовал школой его имени, открытой А. Г. Достоевской в Старой Руссе, переписывался с вдовой писателя.
<p>«Русский вестник»</p>Журнал, издаваемый в 1856–1887 гг. М. Н. Катковым в Москве, после его смерти до 1906 г. издавался другими лицами в Москве и Петербурге. Ещё прежде, в 1-й пол. XIX в., дважды издавались журналы под таким названием. При Каткове (соредактором его был Н. А. Любимов) журнал достиг небывалого расцвета, выходил в середине 1860 гг. тиражом более 7000 экз., что было для того времени рекордным. В РВ печатались И. С. Тургенев («Накануне», «Отцы и дети»), М. Е. Салтыков-Щедрин («Губернские очерки»), Л. Н. Толстой («Война и мир», «Анна Каренина», «Казаки»), Н. С. Лесков («Некуда», «На ножах») и др. лучшие писатели России. Творческая судьба Достоевского неотделима от катковского журнала, четыре из пяти великих романов писателя появились на его страницах: «Преступление и наказание» (1866), «Идиот» (1868), «Бесы» (1871–1872), «Братья Карамазовы» (1879–1880).
