Достоевский in love полностью

Заблуждение рационального эгоизма заключалось в вере в то, что человеческое сердце по природе своей стремилось к добру, в то время как оно было полем битвы между добром и злом. Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве![411] Ответом была вера – глубокая, инстинктивная, невольная вера – и ее нужно было искать в русском народе, в крестьянах. Простая любовь к земным тварям, а не любовь возвышенных абстракций. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя[412]. Все это он хотел выразить через своих персонажей, но знал, что подход должен быть исподволь, иначе он рисковал прослыть безумцем. Самые нелепые идеи мог вложить в уста персонажей, от которых уже отказался, – это позволило бы ему говорить, будто бы не поддерживая их взглядов. Но сперва необходимо было выстроить конфликт между возлюбленными.

Федор послал первую часть «Идиота» Каткову в конце 1867-го, надеясь, что успеет к ключевому первому выпуску года. Он боялся, что роман сочтут скучным. В первой части происходило немногое – в ней только представлялась загадочная фигура Мышкина, – но она же не ставила под угрозу дальнейшее. Важнее всего было вызвать у читателя любопытство.

Живем копейками; всё заложили. Анна Григорьевна теперь уж на последних часах. Думаю, не родит ли сегодня в ночь? Сам в тревоге ужасной, а между тем писать надо, не останавливаясь[413].

В ночь на 3 марта 1868 года разразился шторм. Плохая погода зачастую плохо влияла на нервы Федора, и, как по заказу, у него приключился серьезный эпилептический припадок. Следующим утром он едва мог стоять, и день прошел в тумане полусформировавшихся мыслей. Он отправился в постель в 7 часов вечера, но четыре часа спустя легким похлопыванием по плечу его разбудила Анна.

– Кажется, началось, я очень страдаю! – сказала она[414].

– Как мне тебя жалко, дорогая моя! – нежнейшим голосом ответил Федор и снова провалился в сон.

Анна снова разбудила его в семь утра. Она страдала всю ночь, пока он спал, надеясь, что к утру он достаточно придет в себя, чтобы найти повитуху.

Осознав, что происходит, Федор набросил одежду и выскочил из дома в поисках акушерки. Он несколько раз звонил в дверь, пока не вышла служанка и не объяснила, что хозяйка спит после ночного вызова. Федор принялся угрожать, что продолжит звонить в дверь или даже выбьет стекла, после чего сонную акушерку подняли и провели к Анне. После осмотра она заявила, что вернется через семь-восемь часов.

Когда она не вернулась, Федор отправился на поиски. Он нашел ее ужинающей с друзьями и притащил обратно к Анне, где повитуха еще раз объявила, что схватки проходят плохо и роды вряд ли начнутся раньше позднего вечера. Она ускользнула поиграть в карты с семьей, пока наконец угрозами и обещаниями закусок и вина Федор не убедил ее остаться с Анной.

На самом деле лихорадочное внимание Федора отнюдь не помогало настроиться на спокойный лад. В какой-то момент его плач начал нервировать Анну даже больше, чем схватки, и повитуха вывела его из комнаты и заперла дверь изнутри, чтобы он только не мог войти. В соседней комнате он без устали молился. Время от времени Анна посылала повитуху проверить, как он держится.