Сам фонд доктора Платта интересовал мало. Увидев вывеску, он вспомнил про внука основателя, Питера Кендалла, члена Либеральной партии. Платт почти ничего не знал о нём, лишь пару раз видел в новостях, но Кендалл был его единственным шансом. Велика была вероятность, что этот альфа — увы, альфа — ничего не поймёт и просто выкинет карту, но других идей, как незаметно и быстро передать информацию, у Платта не было.
Он прошёл через вестибюль здания к находившейся в дальнем конце кофейне. Очень кстати было то, что он на самом деле иногда заезжал сюда по утрам. Это было чуть ли не единственное заведение на территории Центра, где можно было выпить пусть и дорогой, но действительно хороший кофе, приготовленный из зёрен, а не из вязкого чернильно-чёрного концентрата. Платт попросил большой стакан мокко и сказал, что на секунду отлучится.
Вход в офис «Фонда Дэйва Кендалла» находился буквально в двадцати шагах, и сквозь стеклянную стену было видно, что в приёмной не было никого, кроме скучавшего за стойкой беты-администратора. Платт направился туда.
— Я хочу отправить материалы на соискание премии, — объявил он с порога.
Бета сначала взглянул на него удивлённо, но быстро принял профессионально-учтивый вид:
— Был бы рад вам помочь, сэр, но материалы отправляются по почте на адрес…
Платт прервал его:
— Вы же можете передать их куда нужно?
— Мы не занимаемся такими… — неуверенно начал администратор, но быстро поправился, увидев явственное недовольство на лице Платта: — У нас есть возможность, но…
— Давайте конверт!
Бета в очередной раз изумлённо глянул на странного посетителя, но безропотно протянул конверт с логотипом фонда. Платт быстро кинул туда карту памяти и свою визитную карточку, на обороте которой успел черкнуть «Для Питера Кендалла», и заклеил клапан.
— Спасибо, — обернулся он на выходе. — Проследите, чтобы не потерялось.
Мокко в кофейне как раз успел приготовиться.
Платт вернулся в машину. Оставалось лишь надеяться, что, если за ним наблюдали, никто ничего не заподозрит и стакана в его руках окажется достаточно для того, чтобы служба безопасности не затребовала данные с камер у компании, управляющей офисным зданием. Обычное дело: человек зашёл внутрь без кофе, а вышел через три минуты с ним.
Платт сделал глоток. Мокко был хорош. Так, как может быть хорош только последний в жизни кофе.
***
Питер Кендалл начал разбирать рассортированную секретарём почту. В основном личное: никто не общается по деловым вопросам на бумаге. Альфа сразу же заметил в стопке тёмно-красный конверт и первым вытянул его.
Неужели опять отказ?.. Или же подтверждение? Кендалл надорвал конверт и пробежался глазами по тексту.
Он порывисто поднялся на ноги, вышел в приёмную, пересёк холл и распахнул дверь, на которой значилось «Джейми Кендалл. Старший юридический советник».
За столом в кабинете сидел высокий светловолосый бета и с унылым видом разговаривал по телефону, ограничиваясь репликами вроде «да», «конечно» и «я понимаю». Он по лицу брата понял, что что-то произошло, и произнёс в трубку короткое:
— Извините, срочное дело. Я перезвоню, — он посмотрел на красный конверт в руках Кендалла и спросил: — Что, опять?
Тот кивнул и бросил конверт на стол:
— Сукины дети…
— Я тебя предупреждал, Кендалл, — покачал головой Джейми, который, как все в семье, обращался к брату по фамилии.
— Мне в голову не приходило, что они опустятся до такого! Я же у них не бесплатного омегу прошу!
Кендалл сел в кресло для посетителей. Он постукивал сжатыми кулаками друг о друга и о чём-то думал, не глядя на брата. Джейми немного помолчал и сказал:
— А на что ты рассчитывал? Тебе надо было сначала решить этот вопрос, а потом соваться в политику. Но нет! Тебе, конечно, захотелось побить рекорд!
Джейми намекал на то, что Кендалл сразу же ухватился за возможность баллотироваться на пост сенатора, когда Тридцать седьмая поправка к Конституции разрешила заседать в Сенате лицам с двадцати пяти лет, вместо тридцати, как было раньше. Кендаллу на тот момент было двадцать шесть, сейчас исполнилось двадцать восемь, и выборы близились. Если бы он выиграл, то стал бы самым молодым сенатором в истории США.
— Хватит меня отчитывать, — буркнул Кендалл.
— Скажи ещё, что я не прав.
— Этого ты не предсказывал.
— Но я и не удивлён. Глава Министерства внутренних дел — ставленник президента, а начальник Бюро воспроизводства — тупица, который исполняет всё, что ему говорят. Там всем заправляют консерваторы. Чего ты ещё хотел?
— Они не могут вечно отказывать мне! — запальчиво возразил Кендалл.
— Ты такой альфа! — усмехнулся Джейми. — Им достаточно придумать какое-нибудь оправдание на летнее распределение омег. Твоя лицензия на брак действительна до десятого сентября, пока ты её переоформишь, компания уже будет идти вовсю…
