– Поймешь когда-нибудь, – прохрипел Дилис. – Не такой уж я ценный источник знаний и мудрости. Вот еще, что я должен тебе рассказать. Думаю, мать не просто так прислала тебя сюда. Здесь есть одна штука… Важная штука. Нет, не буду рассказывать. Просто знай о ней. Подрастешь, поймешь. Забрать ее надо будет, но не теперь. И вот еще что – она не в башне. Понял?
– Понял, – спрятал лицо в ладонях Тис. – Важная штука, и она не в башне.
– Когда меня здесь найдут… – Дилис снова засмеялся, – они будут ее искать. Но не найдут. Ты найдешь. Вспомнишь, как я умирал, и найдешь. Отдашь ее тому, кому будешь верить. Если это будет мудрый человек, а верить нужно только мудрому, умный – не годится, он тебе все расскажет об этом. Мудрый и добрый. Обязательно добрый. А наберешься мудрости сам – оставишь ее себе. Только не спеши с этим, понимаешь?
– Не умирай, – попросил Тис.
– Сам не хочу, – улыбнулся Дилис. – Из этой чаши не напьешься, сколько не отпивай. Но рано или поздно – дно…
Он умер под утро. Выдохнул последний раз и замер. Маленький и скрученный в узлы, как корень кедра, выросшего на камнях. Как он и велел, Тис собрал все, что ему было нужно в дорогу, обрызгал все вокруг настоем ромашки в смеси с пыльцой желтоцвета, чтобы ни пес, ни еще какая тварь не взяли след, затем вставил тростинку в паз над крючком и закрыл за собой дверь. Тростинка сломалась, и крючок упал в кованную петлю. Хозяин башни закрылся изнутри, и искать никого не нужно. Ищите только нож. Мало ли куда он мог его деть?
Тис отошел от башни, посмотрел на низкое небо, с которого уже начал падать снег и подумал, что через два месяца будет два года, как он впервые остался совсем один. И еще он подумал, впервые подумал о том, что он еще очень мал, и ему в самом деле нужно чуть-чуть подрасти. Для того, чтобы хотя бы научиться избавляться от размышлений о том, что он увидел и услышал возле последней кузницы отца. Для того, чтобы избавляться от назойливых мыслей о мести. Для того, чтобы выковать меч, и стать мужчиной. Отец ведь так и говорил ему – что, конечно, недостаточно выковать меч, чтобы стать мужчиной. Полно мужчин, которые не выковали ни одного меча. Но выковать меч – верный способ. Если кто-то выковал меч, он точно мужчина.
– А если меч выковала женщина? – спросил его Тис. – Она тоже станет мужчиной?
– Нет, – озадаченно почесал тогда затылок отец. – Мне, правда, не попадались женщины-кузнецы, но думаю, что такая женщина многого добьется в жизни. Женщины, кстати, ничем не хуже мужчин. Даже лучше.
– Даже лучше, – прошептал тогда Тис, сладко засыпая и думая о своей матери.
Теперь, надев на ноги легкие снегоступы, вооружившись дротиком, с мешком лущеных орехов, сухарей и сушеных ягод и со все той же сумкой на боку, он шел по той же тропке, по какой пришел к Дилису. Разве только уже не делал ни полшага, ни шага в сторону. В этом лесу подобные предосторожности были излишними. Хотя в его чащах, как рассказывал Дилис, случалось разное. Через час Тис добрался до вершины утеса, с которого, о чем он уже знал, Дилис частенько смотрел на горы, за которыми или в которых осталась его родина и, наверное, та таинственная твердыня с каменными изваяниями великих имни у входа в нее. Поняв, что разглядеть из-за начавшегося снегопада он ничего не сможет, Тис пошел на восток вдоль Курсы по гребню ее высокого берега. Впереди была вся зима и долгий путь.
