Достойный высший суд полностью

Рушан стоит прямо. Он, абсолютно спокойный, с каким-то равнодушием наклоняет голову, а потом бьёт один раз правой рукой в стену. Он специально делает удар ужасным и неправильным, но полным силы, питаемым его Даром, поэтому по стене идёт трещина и сыпется песок, а кость в его запястье не выдерживает отдачи и с треском ломается, как и несколько костяшек. Рука пульсирует от боли, из горла, неожиданно для самого Рушана, резко вырывается воздух со всхлипом, но лишь один раз, и он прижимается лбом к холодному камню, впервые сожалея о своём выборе, который ему когда-то дали.

Видение обрывается, потому что Рушан чувствует, что видит Айла. Он отпускает сестру, так и не вернув её в вертикальное положение. Она падает на пол, завалившись назад.

– Ты не должна была… – Его голос дрожит, он разочарованно смотрит на нас, разворачивается и уходит.

Сестра отпускает мою руку, а я продолжаю таращиться на свою пустую ладонь. Моё сердце сжимается от того, сколько боли я им принесла. Мне хочется вернуться в прошлое, дать себе пощёчину и заставить перейти ту чёртову грань, которая отделяла меня и мой Дар. Я должна была вернуться домой раньше. Однако теперь я могу только сжать руку в кулак, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Это был тот раз, когда он сломал руку, – подсказывает Айла. – Наутро Даян ужаснулся отвратительному перелому. Конечно, никто не поверил в его оправдание, что он неудачно упал, но, кроме меня, так никто и не знает, в чём было дело. Рушан никогда себя не калечил. Ни до этого, ни после. Кисть не могла зажить сама, и мы едва уговорили его принять кровь целителей. С тех пор, кроме твоей крови, он никогда её не пил.

Я слушаю молча, всё так же смотрю в пол, бездумно разглядывая прожилки мрамора.

– Он простит. Думаю, на тебя он вообще не сможет долго злиться. – Сестра ободряюще приобнимает меня. А я сомневаюсь, что после этого воспоминания сама смогу себя простить.

Я отвожу Айлу в её комнату, помогаю смыть кровь, переодеться и лечь в кровать. Она почти мгновенно засыпает, а я выхожу в коридор и, так и не сменив платье, иду в другой конец дворца. За окнами начинается рассвет, меня пошатывает, но я всё равно бреду вперёд, желая проверить своих Назари. Тихо приоткрываю первую дверь в комнату Аниса и сразу замечаю уснувшего на кровати друга. Он завалился спать, едва сбросив обувь. Не сдерживаю улыбки, отмечая жуткий бардак в комнате. Самия была права, лучше не заглядывать в это логово хаоса. Следующая комната Самии, но самой девушки тут нет. Я догадываюсь, что она осталась с Даяном.

Перед комнатой Рушана я медлю, немного переживаю, что он закричит на меня, если сейчас встретит. Я набираю воздуха в лёгкие и приоткрываю дверь. С досадой понимаю, что хозяина в спальне нет. Нерешительно прохожу внутрь, оглядывая убранство. По размеру комната меньше моей, но, в отличие от спальни Самии, здесь есть не только высокое окно, но и балкон, двери которого приоткрыты и позволяют свежему воздуху дёргать лёгкие занавески. То тут, то там свалено оружие. Притом абсолютно разных вариантов. Я касаюсь пальцами резьбы дивана в центре комнаты, но даже на него опасно присесть, ведь на сиденье небрежно кинута перевязь, полная тонких чёрных кинжалов для метания. Кровать Рушана под балдахином почти такая же большая, как у меня, и сейчас она в беспорядке. Я кладу ладонь на белые простыни. Они холодные. Похоже, Рушан сюда не приходил.

Приняв поражение, выхожу и тихо прикрываю за собой дверь. Иду к себе, надеясь найти кахари завтра, чтобы первым делом извиниться.

Утром я не иду на тренировку, уверенная, что её не будет. И, вероятно, я оказываюсь права, потому что меня будит Ноуша около полудня. Она рассказывает, что все мои родные отсыпались после утомительной ночи и теперь зовут на поздний завтрак.