– Я, вообще-то, здорово рискую, – сказал раджкумар, – но чего не сделаешь ради дружбы?..
Ман засмеялся:
– Больше так не делай. Я боюсь щекотки.
Пришла очередь раджкумара смеяться:
– Да я не про то! Рискованно ехать с тобой на Тарбуз-ка-Базар.
– Это почему?
– Потому что «любой студент, которого увидят в неподобающем месте, будет незамедлительно отчислен».
То была цитата из любопытного и очень подробного свода правил, распространяемого среди студентов Брахмпурского университета. Вышеупомянутое – восхитительно драконовское – правило имело столь туманную формулировку, что раджкумар с друзьями выучили его наизусть и зачитывали хором на манер Гаятри-мантры[254] всякий раз, когда отправлялись играть, пить и распутничать.
Вскоре они прибыли в Старый город и по узким петляющим улочкам двинулись в сторону Тарбуз-ка-Базара. Ман уже начал сомневаться в правильности своего решения.
– Может, в другой раз?.. – пошел он на попятную.
– О, ну что ты, здесь готовят такой вкусный бирьяни[255], – сказал раджкумар.
– Где?
– У Тахмины-бай. Я у нее бывал пару раз, когда Рупвати отдыхала.
Ман уронил голову на грудь и заснул. Когда они подъехали к Тарбуз-ка-Базару, раджкумар его разбудил.
– Отсюда пойдем пешком.
– Недалеко?
– Да ее дом совсем рядом, сразу за углом.
Они вышли из повозки, заплатили тонга-валле и рука об руку зашагали по переулку. Затем раджкумар стал подниматься по крутой узкой лестнице, таща за собой хмельного Мана.
Наверху они услышали какой-то странный шум. Когда они сделали несколько шагов по коридору, им открылась любопытная сцена.
Пухлая, хорошенькая, слегка осоловевшая Тахмина-бай восторженно хихикала, а ее клиент, налоговый чиновник – с одурманенными глазами, бессмысленным лицом, красным языком и бочкообразным брюхом, – колотил по табла и тоненьким голоском распевал похабную песню. Два нечесаных конторских служащих рангом пониже отдыхали рядом. Один опустил голову на колени, и оба пытались подпевать.
Раджкумар и Ман уже хотели ретироваться, когда хозяйка заведения увидела их и поспешила навстречу. Она узнала раджкумара и хотела скорей заверить его, что через пару минут будет совершенно свободна.
Друзья какое-то время потолкались у лавки с паном, потом снова пришли к Тахмине-бай. Та уже сидела одна, благосклонно улыбалась и готова была их развлекать.
Сперва она исполнила тумри, затем – сообразив, что часики тикают, – демонстративно надула губки.
– О, пой нам еще! – воскликнул раджкумар, пихая в бок Мана, чтобы друг тоже стал упрашивать Тахмину-бай.
– Да-а, спой!.. – подхватил тот.
– Нет, не буду, вы не цените мой голос. – Она опустила глаза.
– Тогда, – сказал раджкумар, – порадуй нас стихами.
Это несказанно развеселило Тахмину-бай. Ее хорошенькие пухлые щечки затряслись, и она даже прихрюкнула от восторга. Раджкумар был озадачен. Он глотнул виски из горлышка и обратил на нее недоуменный взгляд:
– Ах, это так… порадуй нас… ах-ха-ха… стихами!
Тахмина-бай больше не дулась – ее одолел безудержный хохот. Она визжала, хихикала, хваталась за живот и охала, а по ее щекам текли слезы.
Обретя наконец дар речи, она рассказала им анекдот:
– Поэт Акбар Аллахабади приехал в Варанаси, и друзья заманили его на улицу вроде нашей. Он изрядно выпил – вот как вы – и встал к стене помочиться. Тут из окна наверху выглянула куртизанка. Она сразу его узнала, потому что недавно ходила слушать, как он декламирует свои стихи. И вот она говорит… – Тут Тахмина-бай опять захихикала и затряслась от смеха. – Она говорит ему: «Ах, Акбар-сахиб решил порадовать нас стихами!»
Тахмину-бай вновь обуяло безудержное веселье, и Ман, неожиданно для себя, тоже захохотал.
Однако это был еще не все. Тахмина успокоилась и закончила:
– Услышав ее слова, поэт не растерялся и ответил таким двустишием:
Последовал очередной взрыв хохота и визга. Затем Тахмина-бай сказала Ману, что хочет ему кое-что показать, и увела его в соседнюю комнату, а раджкумар остался пить виски в одиночестве.
Через несколько минут она появилась вновь, а за ней шел взъерошенный Ман. На его лице читалось отвращение. Но Тахмина-бай мило надула губки и сказала раджкумару:
– Пойдем, тебе тоже кое-что покажу.
– Нет-нет, – ответил раджкумар. – Я уже… нет, я не в духе… пойдем отсюда, Ман.
Тахмина-бай оскорбилась и крикнула:
– Вы… вы оба… одинаковые! Зачем пришли-то?!
Раджкумар встал, обнял Мана и, шатаясь, побрел к двери. В коридоре они услышали, как она кричит им вслед:
– Хоть бирьяни съешьте, он будет готов через несколько минут!..
Не дождавшись ответа, Тахмина-бай весело заметила:
– Глядишь, от риса мужских сил прибавится. Никто из вас так и не порадовал меня стихами!
Она опять затряслась от смеха. Ее хохот было слышно даже на улице.
