– Капур-сахиб, вы всех соседей перебудите, – спокойным тоном заметил привратник. Он уже забыл про недавнюю потасовку и не держал на Мана зла.
Вышла Биббо и принялась ласково его журить:
– Скорей идите домой, Даг-сахиб! Очень вас прошу! Здесь живут уважаемые люди. Бегум-сахиба спросила, кто это распелся среди ночи, и я ей ответила. Ох, как она гневалась! Мне кажется, вы ей по душе, Даг-сахиб, но сегодня она не желает вас видеть и просила передать, чтобы вы никогда не являлись к ней в таком состоянии. Вы уж простите меня за дерзость, но я лишь повторяю ее слова, как она велела.
– В груди твоей не камень… – пропел Ман в ответ.
– Ну все, сахиб, – спокойно сказал привратник, мягко, но решительно беря Мана под локоть и направляя его в нужную сторону.
– Вот… это вам… за доброту, – сказал Ман, залезая в карман курты. Он вывернул оба кармана наизнанку, но они оказались пусты.
– Тогда запишите чаевые на мой счет, – предложил он.
– Хорошо, сахиб, – сказал привратник и повернул обратно к розовому дому.
Пьяный, без гроша в кармане и глубоко несчастный, Ман, шатаясь, побрел домой. К его удивлению и смутной досаде, мать опять не спала и поджидала его в гостиной. Когда она увидела сына, слезы тотчас покатились по ее щекам. Она уже была удручена историей с наваратной.
– Ман, сынок, что на тебя нашло? Что эта чертовка сделала с моим мальчиком? Знаешь ли ты, какие о тебе ходят сплетни? Даже люди из Варанаси уже в курсе.
– Какие еще люди из Варанаси? – с любопытством переспросил Ман.
– Какие люди из Варанаси, спрашивает он! – всплеснула руками госпожа Капур и заплакала еще горше. От ее сына разило спиртным.
Ман с любовью обнял мать за плечо и попросил ее ложиться спать. Та велела ему пробраться в свою комнату по черной лестнице и не беспокоить отца, который сегодня работает до глубокой ночи.
Ман и не подумал ее слушаться. Напевая себе под нос, он направился в спальню по главной лестнице.
– Это еще кто? Кто там?! Ман? – раздался сердитый голос отца.
– Да, баоджи, – не останавливаясь, ответил Ман.
– Ты меня слышишь? – прогремел отец так, что разнеслось на весь Прем-Нивас.
– Да, баоджи. – Ман замер на месте.
– Тогда немедленно подойди!
– Хорошо, баоджи. – Он кое-как спустился обратно, вошел в кабинет отца и устроился напротив небольшого столика, за которым тот сидел. В кабинете они были одни, если не считать пары ползавших по потолку ящериц.
– Встань. Разве я разрешал тебе сесть?
Ман попытался встать и не смог. Он предпринял вторую попытку и оперся руками на отцовский стол. Взгляд у него был стеклянный. Казалось, бумаги на столе и стакан воды под рукой у Махеша Капура его пугали.
Махеш Капур тоже встал: губы поджаты, взгляд суров. В правой руке он держал папку. Медленно перенеся ее в левую руку, он уже занес правую для удара, но тут в кабинет ворвалась госпожа Капур и запричитала:
– Нет… нет… не надо!..
У нее был умоляющий взгляд и голос; Махеш Капур сдался. Ман тем временем закрыл глаза, рухнул обратно на стул и тут же начал клевать носом.
Отец в бешенстве обошел стол и встряхнул Мана с такой силой, будто хотел пересчитать ему все кости.
– Баоджи! – со смехом вскричал Ман, разбуженный встряской.
Махеш Капур вновь занес правую руку и наотмашь ударил своего двадцатипятилетнего сына по лицу. Тот охнул, посмотрел на отца и потрогал ушибленную щеку.
Госпожа Капур горестно зарыдала и присела на одну из скамеек вдоль стены.
– А теперь слушай меня, Ман, если не хочешь получить еще, и слушай внимательно, – заговорил отец, злясь пуще прежнего из-за того, что довел жену до слез. – Не знаю, вспомнишь ли ты наутро наш разговор, но ждать, пока ты протрезвеешь, я не собираюсь. Понимаешь ты меня? – вопросил он и повторил: – Понимаешь?
Ман кивнул, с трудом подавляя единственное желание – вновь закрыть глаза. Спать хотелось так, что до сознания доходили лишь обрывки слов. Где-то что-то болело… Но у кого и где?
– Ты себя в зеркало видел? Как ты выглядишь?! Глаза стеклянные, волосы торчком, карманы наизнанку, курта вся залита виски…
Ман покачал головой и уронил ее на грудь. Ему хотелось лишь прекратить это странное действо, укрыться от злого отцовского лица, криков, жгучей боли.
Он зевнул.
Махеш Капур взял в руки стакан и плеснул водой в лицо сыну. Часть воды попала на бумаги, но он на них даже не взглянул. Ман закашлял и испуганно вскинулся. Госпожа Капур закрыла лицо ладонями и зарыдала еще громче.
– Что ты сделал с деньгами? Куда ты дел деньги?! – орал Махеш Капур.
– Какие деньги? – переспросил Ман, рассеянно глядя на стекающую по курте воду. Один из ручейков потек по тому же руслу, что и виски.
– Деньги на развитие твоего дела!
Ман пожал плечами и нахмурился, пытаясь сосредоточиться.
– А то, что я тебе дал на карманные расходы? – грозно спросил отец.
