Конечно, Лата знала, что от ее заверений нет никакого проку: маму хлебом не корми, дай поволноваться. Замужество Савиты предоставило ей новую благодатную почву для волнений.
– Но мать Прана тоже больна! – ликующе заявила госпожа Рупа Мера. – Кстати, мне и самой давно пора наведаться к гомеопату.
Если бы Арун присутствовал при этом разговоре, он не преминул бы напомнить маме, что все гомеопаты – шарлатаны. Лата лишь спросила:
– Ма, эти белые шарики действительно помогают? Мне кажется, ты просто веришь в их эффективность, поэтому тебе легчает.
– Даже если верю, что в этом плохого? – спросила госпожа Рупа Мера. – Главное – мне легче! Это твое поколение ни во что не верит.
Лата решила на сей раз не вставать на защиту своего поколения.
– Вам лишь бы веселиться и танцевать до четырех утра, – добавила ее мать.
Тут Лата – к собственному удивлению – рассмеялась.
– Что такое?! – вопросила ее мать. – Над чем ты смеешься?
– Ни над чем, ма, просто так. Уж и посмеяться нельзя! – Впрочем, она быстро умолкла, почему-то вспомнив про Кабира.
Госпожа Рупа Мера решила забыть о главном и придраться к мелочи:
– Люди просто так не смеются, должна быть причина! Должна быть! Матери-то расскажи.
– Ма, я не ребенок и имею право на собственные мысли.
– Для меня ты всегда будешь ребенком.
– Даже в шестьдесят?
Госпожа Рупа Мера удивленно посмотрела на дочь. Хотя она уже успела вообразить малыша Савиты судьей, представить пожилой женщиной собственную дочь она не могла. То была слишком пугающая мысль. К счастью, в голове немедленно возникла другая.
– К тому времени Господь меня уже заберет, – вздохнула она. – Вот умру, увидите вы мое опустевшее кресло – и поймете, как много потеряли. А пока у тебя одни секреты от родной матери, ты мне совсем не доверяешь!
В самом деле, Лата не могла доверить матери свои чувства, та все равно их не поняла бы. Лата думала о письме Кабира, которое успела перепрятать: из книжки с египетскими мифами оно перекочевало в блокнот на дне ее чемодана. Кто же дал Кабиру адрес? Часто ли он о ней думает? Лата вспомнила легкомысленный тон письма, и ее вновь охватил гнев.
А может, никакое оно не легкомысленное, рассуждала она. Может, Кабир прав: Лата не дала ему возможности объясниться. На их последней встрече – сто лет назад, не меньше, – она вела себя ужасно, чуть истерику не закатила. Но для нее это было дело жизни, а для него?.. Приятная утренняя прогулка? Он явно не ждал, что Лата примется выяснять отношения. Да и с чего ему было этого ждать?
Словом, сердце Латы истосковалось по Кабиру. Вчера на танцах она представляла, что вальсирует с ним, а не с братом. Ночью он ей приснился: зачитывал вслух свое письмо на поэтическом конкурсе, а она, Лата, была судьей.
– Так над чем ты смеялась?
– Вспомнила Бишванатха Бхадури и его нелепые речи в ресторане «Фирпо».
– Зато он договорник, – подчеркнула ее мать.
– Он сказал, что я красивей Савиты и что мои волосы подобны реке.
– Ты действительно можешь быть очень красива, если захочешь, – обнадежила ее мать. – Но ведь волосы у тебя были убраны в пучок, верно?
Лата, зевнув, кивнула. Уже полдень, почему так хочется спать? Днем ее обычно не клонило в сон, разве что во время подготовки к экзаменам. А вот Минакши часто зевала – изящно, непринужденно и всегда к месту.
– Где Варун? – спросила Лата. – Мы с ним хотели изучить «Газетт», там должны напечатать все подробности про экзамен в ИАС. Наверное, тоже на скачки пошел?
– Вот умеешь ты меня расстроить, Лата, – внезапно разгневалась госпожа Рупа Мера. – Я и так без конца волнуюсь, а ты лезешь со своими вопросами! Скачки!.. Никому нет дела до моих бед, все думают только о собственных.
– Какие у тебя беды, ма? – без малейшего сочувствия в голосе спросила Лата. – У тебя все хорошо, ты окружена любящими людьми.
Госпожа Рупа Мера сердито воззрилась на дочь.
– Бед у меня хоть отбавляй, – решительно заявила она. – И они тебе прекрасно известны. Взять хотя бы Минакши: как она воспитает свое дитя?! А Варун и его учеба – что с ним будет? Он такой непутевый – только и знает, что пить, курить да спускать деньги на скачках! Савита ждет ребенка, а Пран болен. Брат Прана безобразничает в Брахмпуре, о нем такие слухи ходят – волосы дыбом! Про сестру Минакши тоже все судачат. А я вынуждена это слушать! Только вчера Пуроби Рай пересказывала мне сплетни про Куку. Вот сколько у меня бед, а ты еще больше меня расстраиваешь. – Поразмыслив, она добавила: – Между прочим, я вдова и у меня диабет! Как тут не волноваться?
Лата признала, что последний пункт – веский повод для беспокойства.
– Еще Арун без конца орет, и у меня сразу давление подскакивает. А сегодня Ханиф взял выходной, и я все должна делать сама – даже чай сама себе завариваю!
– Я тебе заварю, ма, – сказала Лата. – Выпьешь чашечку прямо сейчас?
– Нет, милая, ты зеваешь, ступай отдохни, – вдруг смягчилась госпожа Рупа Мера; заботливое предложение Латы сразу ее успокоило.
– Я не устала, ма.
– Тогда почему ты зеваешь, доченька?
– Наверное, спала слишком долго. Ну что, принести тебе чаю?
– Только если тебе не трудно, милая.
