Амит посмотрел на нее с благодарностью, хотя сам гадал, так уж ли работа над романом – да и над стихами – отличается от составления дефектных ведомостей, как это представляется Лате.
Дипанкар вернулся из сада весь мокрый (не забыв, впрочем, вытереть ноги о коврик) и зачитал вслух – а вернее, напел – отрывок из мистической поэмы Шри Ауробиндо «Савитри»[308]:
– О, вот и чай! – воскликнул он, повернувшись к ним, и погрузился в раздумья: сколько же сахара положить в чашку?
– Ты что-нибудь поняла? – обратился Амит к Лате.
Дипанкар ласково и снисходительно взглянул на старшего брата.
– Амит-да у нас циник, – сказал он, – и верит в Материю. Но как же психическое, духовное бытие, что стоит за виталическими и физическими проявлениями жизни?
– А что с ним?
– Хочешь сказать, ты не веришь в Супраментальное?! – заморгал Дипанкар, как будто Амит только что поставил под вопрос существование субботы, например (хотя с Амита сталось бы).
– Для начала просвети, что это такое, – сказал Амит. – Ой, нет, не надо, обойдусь без этого знания.
– Супраментальное – это уровень развития, на котором Божественное встречается с душой индивида и трансформирует ее в «гностическое существо», – с легким презрением в голосе пояснил Дипанкар.
– Как интересно! – сказала госпожа Рупа Мера, которая тоже время от времени задумывалась о Божественном. Дипанкар начинал ей нравиться. Из всех юных Чаттерджи он самый серьезный и вдумчивый, решила она. Да, моргает слишком часто, но это не так уж страшно, пусть себе моргает.
– Да, – продолжал Дипанкар, размешивая в чае третью ложку сахара, – есть уровни и выше: Сатчитананда, Брахман, но Супраментальное выступает в роли проводника, канала…
– Сахара достаточно? – заботливо спросила его госпожа Рупа Мера.
– Да, – кивнул Дипанкар.
Найдя слушателя, он принялся развивать сразу несколько интересующих его тем. Мистицизм предоставил ему благодатную почву для размышлений: здесь тебе и тантра, и поклонение Богине-Матери, и концептуальная «синтетическая» философия, основы которой он только что изложил. Вскоре они с госпожой Рупой Мерой уже вовсю болтали о великих провидцах Рамакришне[310] и Вивекананде[311], а полчаса спустя – о Единстве, Дуализме и Триаде, по которым Дипанкару на днях провели ликбез. Госпожа Рупа Мера изо всех сил пыталась поспеть за свободным течением его мысли.
– Все это мы сможем испытать на себе в полной мере на фестивале Пул Мела в Брахмпуре, – сказал Дипанкар. – Энергия астральных соединений в эти дни достигает своего пика. В ночь полнолуния месяца джетха[312] наши чакры подвергнутся наиболее сильному гравитационному влиянию Луны. Я не верю во всякие там легенды, но с наукой не поспоришь. Обязательно поеду на фестиваль в этом году; если хотите, можем вместе совершить омовение в Ганге. Я уже купил билеты.
Госпожа Рупа Мера, помешкав, ответила:
– Хорошая идея. Посмотрим, как все сложится.
Тут она с облегчением вспомнила, что в это время в Брахмпуре ее не будет.
Амит тем временем беседовал с Латой о Каколи – рассказывал о новом сестрицыном ухажере, немецком Щелкунчике. Куку даже уговорила его нарисовать неполиткорректного имперского орла со свастикой. Сама ванная была расписана изнутри и снаружи черепахами, рыбами и прочими морскими гадами (артистические друзья Куку постарались). Куку обожала море, особенно в дельте Ганги – Сундарбане. Рыбы и крабы напоминали ей о восхитительной бенгальской кухне и тем самым усиливали ее удовольствие от принятия ванны.
– Разве ваши родители не против? – спросила Лата, вспомнив величественный особняк семьи Чаттерджи.
– Родители-то, может, и против, но Куку вертит папой как хочет. Она – его любимица. Мне кажется, мама даже ревнует: уж слишком он ее балует. Несколько дней назад вот заявил, что готов провести в ее комнату отдельную телефонную линию. Одного параллельного аппарата, дескать, ей мало.
Два телефона в одном доме! Лата и представить не могла такую роскошь. Она спросила, зачем это вообще нужно, и Амит рассказал о пуповинной связи Каколи с телефоном – даже изобразил ее приветствия для ближайших друзей, просто друзей и приятелей.
– Телефон имеет над ней такую власть, что она готова пренебречь близкой подругой, пришедшей к ней в гости, ради двадцатиминутной болтовни по телефону с полузнакомым приятелем.
– Она очень общительная. Никогда не видела, чтобы она была одна, – заметила Лата.
– Да уж.
– Ей это нравится?
– В смысле?
– Ну, она по собственной воле на это идет?
– Очень сложный вопрос, – сказал Амит.
Лата представила Каколи, весело хихикающую в толпе друзей.
– Она такая милая, красивая и живая. Обычно людей к таким тянет.
