– Госпожа Мера, я очень рад нашему знакомству. Мы с вами раньше не встречались?
– У меня прекрасная память на лица. Если бы мы встречались, я непременно бы вас узнала. – И она покинула гостиную – с весьма довольным, но слегка озабоченным лицом.
Хареш потер лоб. Он был убежден, что где-то ее видел, но не мог вспомнить где.
Когда госпожа Рупа Мера вернулась с ужина, она сказала Кальпане Гаур:
– Из молодых людей, с которыми ты меня познакомила, этот понравился мне больше всех. Почему ты раньше про него не говорила? Тут есть какой-то… подвох?
– Да нет, ма, я просто о нем не подумала. Он ведь только что приехал из Канпура.
– Ах да, Канпур, конечно.
– Между прочим, вы ему тоже очень понравились. Он находит вас привлекательной. Сказал, что вы «удивительно хороши собой».
– Вот негодница, додумалась назвать меня «красавицей-тетей»!
– Ну, это ведь правда.
– Что о Хареше думает твой отец?
– Да он только раз его видел, и то недолго. А вам, значит, он понравился? – задумчиво продолжала Кальпана.
Госпоже Рупе Мере действительно понравился Хареш: его энергичность, самостоятельность, независимость (при этом он очень тепло отзывался о родителях) и опрятный внешний вид. В наши дни многие молодые люди выглядят как оборванцы, подумала она. И еще одно безусловное преимущество Хареша – его фамилия. Почти все Кханны – кхатри.
– Надо их знакомить, – решила госпожа Рупа Мера. – Он ведь… ну?..
– Свободен?
– Да.
– В юности он был влюблен в одну девушку из семьи сикхов, – тихо сказала Кальпана. – Уж не знаю, что из этого вышло.
– Вот как. А что же ты его не спросила, когда я ушла? Вы вроде друзья, могла бы и спросить.
– Я тогда еще не знала, что он вам приглянулся, – ответила Кальпана, чуть краснея.
– Да, приглянулся. Он идеально подходит Лате, правда? Напишу ей, пусть немедленно приезжает в Дели. Немедленно! – Госпожа Рупа Мера нахмурилась. – Ты знакома с братом Минакши?
– Нет. Я и саму Минакши только на свадьбе видела.
– От него одни неприятности. – Госпожа Рупа Мера цокнула языком.
– Постойте, вы про поэта… Амита Чаттерджи? – уточнила Кальпана. – Он, между прочим, знаменитость, ма.
– Знаменитость, тоже мне! Целыми днями сидит в родительском доме и пялится в окно. Мужчина его возраста должен работать и зарабатывать! – Госпожа Рупа Мера с удовольствием читала стихи Пейшенс Стронг, Вильгельмины Ститч[347] и прочих авторов, но у нее не укладывалось в голове, что для создания текстов необходима какая-то деятельность – или вынужденная бездеятельность, если уж на то пошло. – Лата проводит с ним слишком много времени.
– Вы же не думаете, что они… – засмеялась Кальпана, увидев выражение ее лица. – Да ладно вам, ма, пусть хоть пару стихов ей посвятит!
– Я ничего не говорю и гадать почем зря не собираюсь, – ответила госпожа Рупа Мера, заново расстроившись из-за происходящего в Калькутте. – Ох, как я устала! Сколько еще я должна мыкаться по чужим городам и домам? Кажется, я переела – и вдобавок забыла принять гомеопатию… – Она встала, хотела сказать еще что-то, но передумала и схватилась за свою большую черную сумку.
– Спокойной ночи, ма, – попрощалась с ней Кальпана. – Я вам поставила кувшин с водой. Если что-то нужно, только скажите… «Овалтин», «Хорликс»[348] или еще что-нибудь. Завтра же свяжусь с Харешем.
– Спасибо, дорогая, тебе тоже надо отдохнуть. Уже очень поздно, а ты болеешь.
– Знаете, ма, сейчас мне гораздо лучше, чем утром. Хареш и Лата… Лата и Хареш! Что ж, попытка не пытка.
На следующее утро, однако, Кальпане стало совсем дурно, и она весь день провела в кровати, без конца зевая. А через день, когда она наконец нашла в себе силы отправить посыльного в Нил-Дарвазу, выяснилось, что Хареш Кханна уже вернулся в Канпур.
Всю дорогу от Калькутты до Канпура Лата гадала, для чего мать так срочно вызвала ее к себе. Мамино послание, составленное в лучших традициях загадочных телеграмм, предписывало ей явиться в Канпур в ближайшие два дня.
Путь занял целый день. Утром Арун встал пораньше и отвез сестру на вокзал. На мосту Ховра было почти безлюдно. Когда они добрались до вокзала, пропахшего дымом, рыбой и мочой, Арун усадил Лату в женский вагон и спросил:
– Что будешь читать в дороге?
– «Эмму».
– Это тебе не вагон люкс, да?
– Да уж, – с улыбкой ответила Лата.
– Я послал телеграмму в Брахмпур, так что Пран должен приехать на вокзал. Ну или Савита. Поищи их на перроне.
– Хорошо, Арун-бхай.
– Ну, будь умницей. Без тебя дома все по-другому. Апарна опять начнет капризничать.
– Я вам напишу… Только ответы лучше печатай на машинке, иначе я ничего не разберу.
Арун засмеялся и зевнул.
Поезд отправился вовремя.
Лата была рада вновь увидеть полную сочных зеленых красок бенгальскую глубинку, которую она очень любила – пальмы, банановые деревья, изумрудные поля риса и деревенские пруды. Впрочем, через некоторое время пейзажи за окном изменились, и поезд с каким-то иным звуком покатил по сухой, испещренной оврагами, холмистой земле.
