– Да, мама? – сказала Савита. Она была потрясена, увидев, что лицо матери залито слезами.
– Не ты, – произнесла госпожа Рупа Мера. – Где эта бесстыжая Лата?
Савита почувствовала: мать что-то узнала. Но что? И как много? Она инстинктивно двинулась к ней, чтобы успокоить.
– Ма, присядь, успокойся, выпей чаю, – сказала Савита.
Она под руку провела госпожу Рупу Меру, которая казалась очень рассеянной, и усадила в ее любимое кресло.
– Чаю! Чаю! Да побольше! – с упорным страданием сказала госпожа Рупа Мера. Савита вышла и велела Матину принести им чаю.
– Где она? Что со всеми нами будет? Кто теперь на ней женится?
– Ма, не драматизируй так, – успокаивающе сказала Савита. – Это пройдет.
– Так ты знала! Ты все знала и не рассказала мне! И мне пришлось узнать это от чужих людей!
Новое предательство вызвало новый поток рыданий. Савита сжала плечи матери и протянула ей другой платок. Через несколько минут она сказала:
– Не плачь, мама, не плачь. Что ты слышала?
– Ох, моя бедная Лата! Он хоть из хорошей семьи? Я так и знала, я чувствовала – что-то происходит. О боже! Что сказал бы ее отец, будь он жив? Ох, моя дочь!
– Ма, его отец преподает математику в университете. Он порядочный мальчик. И Лата разумная девушка.
Матин принес чай, с почтительным интересом созерцая эту сцену, и вернулся на кухню. Через несколько мгновений зашла Лата. Она взяла книгу в рощу баньяна и сидела там некоторое время безмятежно, погрузившись в Вудхауза и свои собственные зачарованные мысли. Еще два дня, еще день – и она снова увидит Кабира.
Она была не готова к развернувшейся перед ней сцене и застыла в дверях.
– Где ты была, юная леди? – требовательно спросила госпожа Рупа Мера. Ее голос дрожал от гнева.
– На прогулке, – вздрогнула девушка.
– На прогулке? Прогулке?! – Голос госпожи Рупы Меры взлетел на крещендо. – Я тебе покажу прогулку!
Рот Латы раскрылся, и она взглянула на Савиту. Савита покачала головой и чуть помахала рукой, словно желая сказать, что это не она ее выдала.
– Кто он? – спросила госпожа Рупа Мера. – Иди сюда. Немедленно иди сюда.
Лата взглянула на Савиту. Савита кивнула.
– Просто друг, – сказала Лата, приблизившись к матери.
– Просто друг! Друг! И друзья держатся за руки? Это так я тебя воспитывала? Всех вас… и это ли…
– Ма, присядь, – сказала Савита, когда госпожа Рупа Мера почти поднялась с кресла.
– Кто сказал тебе? – спросила Лата. – Тайджи Хемы?
– Тайджи Хемы? Тайджи Хемы?! Она тоже замешана в этом? – воскликнула госпожа Рупа Мера с новым возмущением. – Она позволяет своим девицам бегать повсюду по вечерам с цветами в волосах. Кто мне сказал? Гнусная девчонка еще спрашивает, кто мне сказал! Мне никто ничего не рассказал! Об этом говорят во всем городе, и все об этом знают! Все думали, что ты хорошая девочка с безупречной репутацией, а теперь слишком поздно! Слишком поздно! – всхлипнула она.
– Ма, ты всегда говоришь, что Малати – хорошая девушка, – сказала Лата в свою защиту. – И у нее есть такие друзья – ты знаешь это, и все это знают.
– Успокойся! Не отвечай мне! Я отхлещу тебя по щекам! Будешь знать, как бесстыдно сидеть рядом с дхоби-гхатом и развлекаться!
– Но Малати…
– Малати, Малати! Я о тебе говорю, а не о Малати! Изучать медицину и резать лягушек… – Голос госпожи Рупы Мера вновь повысился. – Ты хочешь быть на нее похожей? И ты солгала своей матери! Я больше никогда не выпущу тебя на прогулку! Ты останешься в этом доме, слышишь? Ты слышишь?! – поднялась госпожа Рупа Мера.
– Да, мама, – сказала Лата, с уколом стыда вспомнив, что солгала матери, чтобы встретиться с Кабиром. Очарование развеялось, она чувствовала себя несчастной и встревоженной.
– Как его зовут?
– Кабир, – сказала Лата, побледнев.
– Кабир, а фамилия?
Лата промолчала, ничего не ответив. Слеза скатилась по ее щеке. Но госпожа Рупа Мера не была настроена на сочувствие. Что еще за дурацкие слезы? Она схватила Лату за ухо и скрутила его. Лата ахнула.
– У него есть имя, не так ли? Кто он – Кабир Лал, Кабир Мера – или кто? Ты что, ждешь, пока остынет чай, или у тебя из головы вылетело?
Лата закрыла глаза.
– Кабир Дуррани, – сказала она в ожидании того, как рухнет дом. Три смертоносных слога сделали свое дело.
Госпожа Рупа Мера схватилась за сердце, открыв рот в безмолвном ужасе, невидящим взглядом окинула комнату и села. Савита немедленно бросилась к ней. Ее собственное сердце билось слишком быстро. Госпожа Рупа Мера ухватилась за последнюю хлипкую надежду.
– Он парс? – слабо спросила она, почти умоляя. Мысль была одиозной, но не такой губительной, ужасающей. Но взгляд на лицо Савиты сказал ей всю правду.
– Мусульманин! – сказала госпожа Рупа Мера теперь больше себе, чем кому-то еще. – Чем провинилась я в прошлой жизни, что навлекла такое на свою любимую дочь?
Савита стояла рядом с матерью, держа ее за руку. Рука госпожи Рупы Меры безвольно замерла, когда она смотрела перед собой. Внезапно она заметила нежную выпуклость живота Савиты, и ей на ум пришли новые ужасы. Она снова поднялась.
– Никогда, никогда, никогда! – сказала она.
