– Вы когда-нибудь пробовали мясо павлина? – спросил Варис Мана.
– Нет.
– Исключительный вкус, – сказал Варис.
– Ты же знаешь, Варис, что навабу-сахибу не нравится, когда убивают павлинов на нашей территории, – заметил Фироз.
– Нет-нет, я никоим образом не хочу охотиться на них, – ответил Варис. – Но если случится застрелить одного из них по ошибке, то можно его и съесть. Не оставлять же его шакалам.
– По ошибке! – усмехнулся Фироз.
– Вот именно. – Варис нахмурился, вспоминая – а может, изобретая – подробности. – Однажды я сидел под деревом – вот так же, как мы сейчас, – и вдруг в кустарнике раздался треск. Я решил, что это кабан, и выстрелил, а это оказался павлин, бедняга. Но очень вкусный.
Фироз нахмурился, Ман расхохотался.
– Сообщить вам об этом в следующий раз, чхоте-сахиб? Уверяю вас, он вам очень понравится. Моя жена – отличная кухарка.
– Да, я знаю, – подтвердил Фироз, которому доводилось отведать диких куриц, приготовленных ею.
– Чхоте-сахиб всегда знает, что следует делать, – заметил Варис. – Поэтому он и адвокат.
– Мне кажется, что это дисквалификация, – сказал Ман.
– Вскоре, если его сделают судьей, он переделает закон о заминдари обратно, – заверил его Варис.
Неожиданно кусты футах в тридцати от них затрещали. Большой кабан несся, опустив клыки, казалось, прямо на них. Ман не раздумывая схватил ружье и, практически не прицеливаясь, выстрелил в него.
Кабан повалился на землю. Все трое вскочили – из страха, а затем, стоя на безопасном расстоянии от зверя, смотрели, как он дергается, хрюкая и взвизгивая, а его кровь окрашивает листву и землю вокруг.
– Ничего себе! – пробормотал Фироз, глядя на огромные клыки кабана.
– Да, это вам не какой-нибудь зачуханный павлин, – прокомментировал Варис.
Ман пустился в пляс на месте. Он был опьянен успехом и счастлив.
– И что же нам с ним делать? – проговорил Фироз.
– Съесть, разумеется, – ответил Ман.
– Скажешь тоже! Не станем мы его есть. Надо отдать его кому-нибудь. Варис знает, кто из слуг не откажется от этой свинины.
Они взвалили тушу на спину лошади Вариса. К вечеру все устали. Пристроив ружье в седле, Ман держал поводья левой рукой, а правой изображал броски мячом в поло. До мангового сада оставалось несколько сот футов. Все предвкушали отдых и ужин. Оленя уже должны были доставить и, возможно, как раз в этот момент готовили. Солнце почти село. От находившейся в форте мечети донесся высокий голос муэдзина, затянувшего вечерний азан. Фироз, насвистывавший до этого, смолк.
Почти на въезде в сад Ман, ехавший впереди, заметил на тропе камышового кота. Он был длиной фута два, с гибким телом, длинными лапами и шерстью, которая показалась Ману золотой. Зеленые глаза кота смотрели на всадников прямо, с непримиримой враждебностью. Лошадь, которая нисколько не возражала против водруженной на нее туши кабана и издаваемого им запаха смерти, при виде кота остановилась как вкопанная. Ман инстинктивно схватился за ружье.
– Нет-нет, не стреляй! – вскричал Фироз.
Кот прыгнул в высокую траву справа от тропы и скрылся.
– Почему «не стреляй»?! – накинулся Ман на друга. – Я наверняка попал бы в него.
– Это не тигр и не пантера, чтобы гордиться таким трофеем. Отец не любит убивать животных, которых нельзя съесть, – разве что они представляют угрозу для жизни.
– Я знаю, тебе как-то пришлось подстрелить пантеру, – сказал Ман.
– Ну, а на камышовых котов мы не охотимся. Они слишком красивы, а вреда от них нет. Мне они очень нравятся.
– Это извращение, – бросил Ман.
– Все мы похожи на камышовых котов, – сказал Фироз, стараясь умиротворить его. – Однажды Имтиаз застрелил кота, так Зейнаб не разговаривала с ним несколько дней.
Но Ман продолжал неодобрительно качать головой. Фироз подогнал лошадь к нему и обнял за плечи. Ман оттаял.
Им встретился старик, который шел по саду, опираясь на палку.
– Здесь проезжала повозка с тушей оленя? – спросил у него Варис.
– Нет, сахиб, я такого не видел, – ответил ему старик, уставившись на свисавшую с крупа лошади кабанью голову с огромными клыками. – Но я здесь недавно.
Варис, польщенный тем, что к нему обратились с добавлением «сахиб», ухмыльнулся и с надеждой произнес:
– Наверное, олень давно на кухне. А мы опаздываем на вечернюю молитву. Ай-яй-яй.
– Мне нужно принять ванну, – сказал Фироз. – Ты распорядился, чтобы наши вещи отнесли ко мне в комнату? – спросил он Вариса. – Ман будет спать у меня.
– Да, я оставил такое распоряжение, – ответил Варис. – Он и в прошлый раз спал там же. Не знаю, удастся ли ему выспаться сегодня. Тогда ему сова помешала, а сегодня вместо нее будет небось ворковать до самого утра этот мрачный тип.
– Варис любит иногда прикинуться неотесанным грубияном, – заметил Фироз. – Он имеет в виду устада Маджида Хана, который будет петь нам после ужина.
– Так это здорово, – откликнулся Ман.
– Когда я предложил обойтись сегодня без него, отец был недоволен. Но я предложил это не всерьез.
– Вина обучается музыке у Хана-сахиба, так что мы привыкли к подобному воркованию, – сказал Ман.
– Ну вот мы и прибыли, – произнес Фироз, соскакивая с лошади и потягиваясь.
