Достопочтенный министр внутренних дел (шри Л. Н. Агарвал). Никто не лишает урду права на существование. Любой человек, выучив деванагари, вполне сможет читать и на хинди.
Бегум Абида Хан. Неужели достопочтенный министр всерьез хочет сказать, что разница между двумя языками заключается только в разных шрифтах?
Достопочтенный министр внутренних дел (шри Л. Н. Агарвал). Всерьез или не всерьез, но именно к этому стремился Гандиджи. Он считал, что индустани станет идеальным языком, который вберет в себя элементы и хинди, и урду.
Бегум Абида Хан. Я говорю не об идеалах и не о том, к чему стремился Гандиджи, я говорю о конкретных фактах и о том, что происходит сейчас. Послушайте новости по Всеиндийскому радио и попытайтесь что-нибудь понять. Попробуйте прочитать тексты издаваемых нами законов, написанные на хинди, или попросите кого-нибудь прочитать их вам вслух, если, подобно мне, а также многим мусульманам и даже индусам нашего штата, вы не можете прочесть их сами. Вы не поймете как минимум каждое третье слово. Ныне претенциозно и бессмысленно стараются напихать в язык элементы санскрита. Откапывают невразумительные слова в старых религиозных текстах и хоронят их заново в современном языке. Прямо какой-то заговор религиозных фундаменталистов, которые ненавидят все связанное с исламом и хотят изгнать даже арабские и персидские слова, использовавшиеся в Брахмпуре веками.
Достопочтенный министр внутренних дел (шри Л. Н. Агарвал). Достопочтенный законодатель обладает богатой фантазией, вызывающей восхищение. Но она, как обычно, думает справа налево.
Бегум Абида Хан. Как у вас язык поворачивается говорить такие вещи? Как вы смеете? Вот хорошо бы, если бы официальным языком штата сделали санскрит в его древнем, исходном виде, – тогда и вам пришлось бы попрыгать. Когда вас заставят читать и говорить на санскрите, вы вырвете у себя все волосы. Тогда и вы почувствуете себя чужаком в своей стране. И это будет справедливо. Мусульманские мальчишки будут вступать в жизнь на равных правах с индусскими и соперничать с ними.
Дебаты продолжались в том же ключе, настойчивые волны протеста все так же разбивались о неприступные береговые утесы, пока, по предложению одного из членов партии Конгресс, собрание не завершило свою работу на этот день.
Выходя из зала заседаний, Махеш Капур остановил своего бывшего парламентского секретаря:
– Ах вы шельма! Я вижу, вы все еще в Конгрессе.
Абдус Салям радостно обернулся на голос отставного министра.
– Нам надо поговорить об этом, – сказал он, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места.
– Да, мы давненько не беседовали – по-моему, с тех пор, как я ушел в оппозицию.
– Дело не в том, министр-сахиб…
– А! Хотя бы вы обращаетесь ко мне по-прежнему.
– Ну разумеется. Дело в том, что вас не было в городе – вы были в Байтаре. Якшались с заминдарами, как я слышал, – не удержался от шутки Абдус Салям.
– А вы разве не ездили домой на Бакр-Ид?
– Да, ездил. Короче, нас обоих здесь не было. А до этого я ездил в Дели на заседание комитета Конгресса. Но теперь-то мы можем поговорить. Давайте пойдем в здешнюю столовую.
– И будем есть эти жуткие жирные самосы? У вас, молодых, более выносливый желудок, чем у нас. – Махеш Капур, несмотря ни на что, пребывал в хорошем настроении.
Абдусу Саляму, в отличие от Махеша Капура, эти жирные самосы, фирменное блюдо столовой, очень нравились.
– Но куда же еще нам податься, министр-сахиб? Ваш кабинет, увы… – Он грустно улыбнулся.
– Шарма должен был сделать вас государственным министром, когда я вышел из правительства, – рассмеялся Махеш Капур. – Тогда у вас был бы свой кабинет. Какой смысл оставаться парламентским секретарем, если секретарствовать не у кого?
Абдус Салям тоже мягко рассмеялся. У него не было политических амбиций, он обладал скорее задатками ученого и часто спрашивал сам себя, какая нелегкая занесла его в политику и почему он в ней остался. Однако он чувствовал, что какая-то сила толкает его вперед, словно лунатика.
Подумав над последним замечанием Махеша Капура, он ответил:
– Вы ушли, но ваш законопроект остался, так что есть над чем поработать. Главный министр не возражал против этого.
– Но вы ничего не можете сделать, пока Верховный суд не вынесет свой вердикт, – сказал Махеш Капур. – И даже после того, как там решат, законна ли Первая поправка к Конституции, придется рассмотреть апелляцию заминдаров против решения суда по законопроекту, и только тогда можно будет что-то предпринять.
