На полу кабинета, покрытом вытертым ковром, лежали предметы, напоминающие о том, что здесь бывает еще один ребенок, дошкольник: кубики строительного набора и блокнот, исписанный детскими каракулями – бессчетно повторенными буквами Д и А. С лампы свисала картонная рождественская звезда. На грязно-желтых стенах – волхвы и ясли. Питер вернулся в комнату с подносом, на котором стояло все для чая. Мужчина он был большой и нескладный, с вьющимися, рано ставшими седеть каштановыми волосами. Хотя он долго возился с чашками, они были не слишком чистые.
– Вы очень разумно поступили, зайдя во время перерыва, когда я свободен, – сказал он. – Конечно, если можно сказать «свободен», когда нужно еще проверить все это. – Он кивком показал на ученические тетради.
– Я абсолютно уверен, что вас, учителей, сильно недооценивают, – проговорил Смайли, неодобрительно покачивая головой. – У меня у самого есть друзья – преподаватели. Они уверяют, что до полуночи сидят за проверкой тетрадей, и нет причин сомневаться, что так оно и есть.
– Значит, они принадлежат к тем, кто делает это добросовестно.
– Мне кажется, вас тоже можно включить в эту категорию.
Питер Уэрдингтон неожиданно расплылся в улыбке, ему было очень приятно слышать это.
– Боюсь, действительно так. Если уж за что-то берешься, то имеет смысл делать это хорошо, – сказал он, помогая Смайли снять плащ.
– По правде сказать, жаль, что не так уж много людей разделяет эти взгляды.
– Вам самому следовало бы стать учителем, – сказал Питер, и они оба рассмеялись.
– А как вы устраиваетесь с сынишкой? – спросил Смайли, усаживаясь.
– С Яном? Отправляю к бабушке. К моей матери, не ее, – пояснил он, наливая чай. Он протянул чашку Смайли. – А вы женаты? – спросил он.
– Да. Да, женат, и, пожалуй, можно сказать, очень счастлив в браке.
– Дети есть?
Смайли покачал головой и разрешил себе огорченно улыбнуться.
– Увы, – сказал он.
– Дети приносят массу огорчений, – совершенно справедливо заметил Уэрдингтон.
– Наверное, – ответил Смайли. – И все же очень жаль, что у нас нет детей. Это особенно ощутимо в нашем возрасте.
– Вы сказали по телефону, что у вас есть какие-то новости об Элизабет, – сказал Питер. – Я был бы очень благодарен вам, если бы вы рассказали мне то, что вам известно.
– Нет ничего такого, что внушало бы особый оптимизм, – осторожно сказал Смайли.
– Но надежду? Без надежды нельзя.
Смайли наклонился к черному пластиковому портфелю и открыл простенький замочек.
– А теперь я очень просил бы вас немного помочь мне, – сказал он. – Я ничего от вас не скрываю, но мы всегда стараемся исключить малейшие сомнения. Я по натуре человек очень осторожный и не стыжусь в этом признаться. Мы поступаем точно так же, когда получаем сведения об англичанах, умерших в других странах. Мы никогда не говорим ничего определенного, пока не будем а б с о л ю т н о у в е р е н ы. Имена, полученные при крещении, фамилия, полный адрес, дата рождения, если мы можем ее выяснить, – мы считаем своим долгом проверить все, абсолютно все. Просто чтобы иметь полную уверенность. Но, конечно, не причину, мы не устанавливаем причину – это дело местных властей.
– Спрашивайте, – с искренней готовностью сказал Уэрдингтон.
Заметив некоторую напряженность в его голосе, Смайли поднял голову и посмотрел на него, но честное лицо хозяина было повернуто от него, он делал вид, что внимательно рассматривает сваленные в углу старые пюпитры для нот.
Послюнявив большой палец, Смайли с деловым видом открыл досье, лежавшее у него на коленях, и перевернул несколько страниц. Это было досье Министерства иностранных дел с пометкой «Лица, местонахождение которых неизвестно». Лейкон раздобыл это досье у Эндерби под каким-то предлогом.
– Вы не возражаете, если мы пройдемся по всем деталям с самого начала? Разумеется, важны не все, а наиболее существенные. Я думаю, нет нужды повторять, что, если вы не захотите отвечать на какие-то вопросы, – это ваше право. Моя проблема в том, что я, видите ли, обычно этим не занимаюсь. Мой коллега Уэндовер, с которым вы встречались, сейчас, к сожалению, болен, а вы ведь знаете, мы не всегда тщательно оформляем бумаги и фиксируем а б с о л ю т н о в с е. Он – замечательный человек, но когда дело доходит до составления отчетов, на мой взгляд, он чересчур краток. Я не говорю, что небрежен, – упаси меня Бог! – совсем нет, но иногда из составленных им бумаг не очень легко понять, что за человек описан, каков по характеру, каковы его взгляды…
– Я всегда был абсолютно откровенен с вами. Всегда, – с некоторой досадой произнес учитель, все еще стоя лицом к груде пюпитров. – Таковы мои принципы.
– А я со с в о е й стороны могу заверить вас, что мы, в нашем министерстве, никогда не злоупотребляем оказанным нам доверием.
Вдруг стало очень тихо. До этого самого момента Смайли даже и в голову не приходило, что крики детей могут действовать так успокаивающе, а теперь, когда они прекратились и игровая площадка опустела, у него появилось ощущение, что чего-то не хватает. Прошло несколько минут, прежде чем он привык к тишине.
