-А с чего ты взяла, что речь идет именно об этой Кате? Может, у твоего знакомого были и другие Кати?
-Лена, зачем человеку рассказывать о своей знакомой, которую никто не видел? Ты упоминания о периоде расставания читала? Он пишет, что не видел ее 54 года, то есть с 1941 года, впрочем, он открыто об этом и говорит. Кроме этого, тут есть и другие не маловажные детали. На плече у Кати была татуировка с изображением голубка. На тот момент у нас так искусно татуировок не делали, да и не модно это было. Наши девки из-за этого «голубка» и нестандартного нижнего белья Ереминой, накатали на нее донос в НКВД, подозревая, что она может являться немецкой шпионкой. У современной Ереминой, такой же «голубок» на плече. Даже больше. Во время артобстрела Катьку зацепил кусок стекла, вылетевший из разбитого окна. Он ее чиркнул ниже татуировки, и я сама перевязывала рану. Так вот, у твоей студентки имеется соответствующий шрам. Таких совпадений не бывает. Она помнит то, чего тебе не расскажет ни один современный историк. А теперь возьми фотографию, - настояла Софья Егоровна.
-Кого ты там видишь?
-Тебя. Ты здесь такая молоденькая, - умилялась старому фото Елена Александровна. Туманова недовольно засопев, подкатила на инвалидном кресле поближе к дочери и взяла фотографию в свои руки.
-Возле меня стоит Коваль Григорий Семенович, а кто рядом с ним? – ткнула она пальцем в лицо молодой санитарки.
-Еремина?! – присмотревшись к фото, удивленно произнесла Елена Александровна.
-А я тебе, о чем толкую? – выдохнула мать.
-Но как такое может быть?
-Не знаю. Я не ученый. Ты в сказки о Бермудском треугольнике веришь, а то, что твоя студентка совершила путешествие в прошлое, принять не желаешь, хотя имеются все факты, - укорила педагога пожилая женщина.
-В голове такое не укладывается. Выходит, что она рассказывала за ДОТ и раненых правда? Это вовсе не художественный роман? – прозрела Елена Александровна.
-А ты говоришь «золотая молодежь», - с укором в голосе напомнила ей мать былое выражение.
-Я тебе говорю, что на таких людях, как Катька, Россия держится. Мы в свое время такими были, а выходит, что и потомки не хуже.
-Что же теперь делать? Может рассказать кому-нибудь об этом феномене? – не знала Журавлева, что следует предпринять дальше.
-Говорить никому не стоит. Ее все родственники об этом приключении знают и молчат. Чего ты в это дело лезть будешь? Тут вопрос в другом. Девчонку спасать надо. Надавала она твоей Зарубиной тумаков и поделом видать. Не станет Катюха руку поднимать на слабого, - с апломбом заявила Туманова.
-Не верю я, что она из-за какого-то мальчишки драку устроит. Да если и подрались, что за это надо исключать из института?
Елена Александровна собиралась напомнить матери о том, кем является пострадавшая, но женщина перебила ее.
-Я все понимаю, но это не значит, что моя дочь безмолвно должна поднять руку вверх голосуя за отчисление Ереминой, в угоду вашего ректора. У тебя должно быть свое мнение и пусть оно отличается от мнения коллектива, но оно твое. Эта Катька под пулями на себе наших солдат с поля боя вытаскивала, а мы должны бросить ее? – жестко спросила Софья Егоровна.
-Но не скажу же я об этом коллегам? – развела руками дочь.
-И не надо. Ты знаешь и это не мало. Поступай по совести, - попросила ее Туманова.
Конечно, она должна послушать мать и высказать свое мнение. Такая позиция может не понравиться Зарубину, а это повлияет на премию. Денег и так ни на что не хватает, а тут еще с начальством придется поссориться. За какие средства она тогда купит необходимые лекарства? Но ведь можно и промолчать. Мать об этом ничего не узнает. Ее голос не решит ничего, но зато материально не отобразиться на семье. Екатерина не пропадет. Родители при деньгах и смогут перевести ее в другой ВУЗ. С такими душевными сомнениями она осталась наедине. Софья Егоровна прихватив с собой телефонный аппарат, закрылась в своей комнате. Ее палец уверенно провернул диск в нужной комбинации.
-Алло, Зураб Аронович? Здравствуй дорогой. Это тебя Соня Туманова беспокоит. Узнал? И я рада тебя слышать, - заговорила женщина в трубку.
-Как ты? Жена? Дети? Внуки? Все хорошо? Вот и отлично. Мои дела? Похвастать не могу. Но сейчас не об этом. Гришу Коваля помнишь? Ну, конечно, кто же его не помнит. Не стало больше Гриши, - общалась Соня с абонентом на том конце провода.
-Мне тоже очень жаль. Мы с ним всю войну прошли. Светлая ему память. Я ведь чего тебе звоню…. Помнится, у тебя связи в Минздраве были? Давно это было? Не прибедняйся дорогой. Таких мужчин, как ты не забывают.
Ответ Беридзе лишь рассмешил Туманову. Шоколадный доктор был в своем репертуаре.
-Зураб, помощь твоя нужна. Никогда не просила, но вот пришлось. Помоги по старой дружбе, - перешла женщина к конкретной просьбе.
-Достать лекарства? Нет, Зураб. Они теперь мне уже вряд ли помогут. Человеку надо помочь. Очень хорошему человеку. О ком идет речь? В медицинском институте, где дочка моя преподает, Лену помнишь? Память у тебя крепкая, а говоришь, что старик, - усмехнулась Соня, услышав ответ знакомого.