Под летящей аэротекой, раскинулось зелёное лесное море, заботливо высаженное столетие назад. Глядя на всё это изумрудное великолепие, Полина задумалась о тех, кто высаживал этот лес и зачем. «Странно трудиться над тем, что никогда тебе не принесет счастья от созерцания результата твоего труда. Интересно, о чём они думали, когда тратили все свои силы и всё своё время, создавая эти бесчисленные рукотворные чудеса, которые мы воспринимаем сейчас, как обыденность. Наверное, мечтали о том дне, когда их дети и внуки, живя среди фонтанов и садов, будут творить, и созидать, не думая о нужде. И у них получилось» – пронеслось у неё в голове. Внезапно ей вспомнилось одно стихотворение неизвестного, до Исходного, автора, бережно сохранённое в памяти потомков, которое они на втором круге зачитывали на литературных занятиях. Попутно удивляясь меж собой, зачем они его вообще изучают. Поскольку с точки зрения искусства стихосложения оно было весьма коряво и невзрачно на фоне великих стихотворных произведений, выдающихся поэтов прошлого. Но теперь задумавшись над судьбами своих предков и смыслом их жизни, эти строки в её голове заиграли новыми красками, и Полина негромко стала декламировать:
«Совсем как мой Икар», – промелькнуло у неё в голове, когда она закончила читать стихотворение. Меж тем лесной массив сменился парковой зоной, посреди которой словно хрустальная гора высился спорткомплекс «Элерия», и Полина, согнав с себя вуаль печали, сосредоточилась на предстоящей тренировке, освежая в памяти последовательность движений выбранного ей для испытаний танца. Когда через минуту аэротакси приземлилось, она словно птичка, выпорхнувшая из клетки, устремилась ко входу в «Элерию» через расположенную перед комплексом площадь «Единения», украшенную вытянутыми открытыми двусторонними клумбами, в которых произрастали цветы со всех двадцати трёх планет Союза. Создававшие своим присутствием уникальную флористическую палитру, которая прославила площадь, как одно из самых красивых мест на всю страну. У входа Полину уже ожидали её подруги: Анита, Лидия и Роберта, с которыми она вчера заговорилась в парке, обсуждая завтрашнюю тренировку, и из-за этого опоздала на свидание с Феликсом. Они, едва завидев бегущую Полину, приветственно замахали ей руками, привлекая её внимание, она, улыбаясь, помахала им в ответ и направилась к ним.
– Привет, девочки. Заждались? – немного виновато произнесла она, подойдя к ним.
– Ну, не очень. Ты опоздала всего на целых полчасика, – строгим тоном ответила невысокая и стройная словно берёза Анита Ли, стуча тонким пальцем по сенкрану коммуса.
Глубоко вздохнув и заломив руки, Полина, изобразив своими огромными карими глазами раскаяние, с театральным пафосом произнесла:
– О, судьи, не будьте столь строги к моей эфирной сути. За сей не столь уж и серьезный инцидент. Ведь я прощалась со своей любовью на двести долгих лет.
– В общем, как я поняла, Поля, это были твои извинения? – улыбнувшись, уточнила столь же невысокая, как и Анита, обрамленная рыжими кудрями синеглазая Роберта Ван.
– Ну, вроде того, – «невинно» посмотрев на подруг, ответила Полина, смиренно ожидая их приговора.
– Мда. Ты как всегда в своём репертуаре, – улыбнувшись и покачав головой, ответила Анита, а затем, смеясь, добавила. – И что только в тебе нашёл Феликс. Ни грамма ответственности и серьёзности.
