Уже второй раз за три минуты поправляю воротник олимпийки, но все никак не могу отделаться от мысли, что она сидит как-то не так. До начала пресс-конференции ещё есть добрых десять минут, но мандраж все равно не отпускает.
— Паникуешь, как будто первый раз. — Хиро сидит рядом и нервно перебирает пальцами чётки
на запястье; подарок брата, что так и не смог пробиться в «про».
— Сама не многим лучше.
Впервые за три года мы вновь в одной команде; на этот раз в олимпийской сборной. У Хиро серебро на ста метрах баттерфляем, а у меня золото на той же дистанции кролем, брассом и баттерфляем. Серебро в кроле на спине. И если бы это было не очевидно… С самого начала мы с Хиро знали, что окажемся здесь, вопрос был в том, как долго мы будем идти к цели. Путь Хиро оказался несколько легче моего: до конца старшей школы она плавала за Токитсу, и только перед самыми экзаменами ей разрешили принять участие в Национальном Первенстве. Победа была ожидаемой и уже через неделю ей предложили место в олимпийской сборной. Мой же путь был куда длиннее: в шестнадцать, едва пробившись, на Национальное Первенство забрала пять медалей, в семнадцать стала чемпионкой мира забрав две золотых медали и одну серебряную. Только спустя долгих два года, прошедших в череде постоянных перелетов, допинг-тестов и тренировок, меня приняли в основной состав олимпийской сборной. Радует, что хоть чуточку, но раньше Хиро.
И даже несмотря на такой плотный график, я умудрилась поступить в Тодай и войти в десятку, по результатам вступительных. Хотя, всё равно пошла на заочное отделение, куда мне до очного, если дорога в «про» уже не просто открыта, а сверкает как взлётно-посадочная полоса. Имай повезло чуть меньше: в отличие от меня, у неё нет такой феноменальной способности успевать всегда и везде, поэтому она поступила в Тохоку, где ей предложили спортивную стипендию, так как родители отказались платить за её обучение. Мои родители тоже отличились, сказав, что оплатят первые два года, а потом крутись как знаешь. С другой стороны, если весь год сидеть на сборах и выступать на соревнованиях, разной степени значимости, к концу года я смогу накопить денег на пару лет вперед. Всё равно в универе мне придется появляться пару раз за семестр, того гляди к концу второго курса я вообще откажусь от идеи обучения.
— Со мной такое впервые. — пожимает плечами и, перестав теребить чётки, начинает жевать губы. В этом вся Имай — она не боится показывать свои слабости и не видит в этом ничего зазорного. — Расскажи что-нибудь. Как дела у Кагеямы-куна?
Знаю, что расплываюсь в глупой улыбке, но ничего не могу с собой поделать. Тобио поступил Тодай, получив приглашение в сборную университета и спортивную стипендию в придачу. Сомневаюсь, что мы будем видеться с ним хотя бы пару раз в месяц с учётом его адских тренировок и моего адского плана на год, но я всё равно рада, что мы хотя бы теоретически учимся вместе.
— Всё ещё член молодёжной. — пожимаю плечами, вспоминая, как бесился Тобио, когда ему пообещали только второй состав сразу в нескольких престижных клубах. — Если их команда возьмёт кубок зимой то, может быть, положение изменится.
— Скучаешь? — не нахожу в себе сил произнести это вслух и просто киваю. И вроде бы уже прошло три года, а я до сих пор не могу признаться в том, как сильно скучаю и как сильно хочу, чтобы он был рядом.
— Девушки, пора идти. — в комнату отдыха заглядывает тренер и тут же испаряется. Вся остальная команда уже, наверное, идёт на встречу, но мы с Хиро, как всегда, белые вороны в дружных змеиных коллективах.
Прилетаю в Японию рано утром. В терминале куча болельщиков, прессы, друзей и родных. Хиро кидается на шею к старшему брату, пролетев мимо журналистов и болельщиков; он единственный член семьи, кто несмотря ни на что всегда за неё и поддерживает. Из моих нет никого: Кей спит и в жизни не поднимет свою задницу чтобы меня встретить, Юми скорее всего спит, потому то последний раз она была в сети час назад, брат и родители никогда не появлялись и не появятся, а Тобио… ему я звонила ещё до вылета и просила не встречать. Ему и без меня нагрузок хватает.
Со всех сторон налетает пресса, вопросы сыпятся горой и только охрана и ленты ограждений не позволяют журналистам встать у меня на дороге. Вспышки, чьи-то крики и радостный смех, сколько мне не было бы лет, а эта картина по-прежнему кажется отвратительной. Одна особо прыткая журналистка перелезает через ограждение, махая диктофоном перед лицом, начинает заваливать вопросами.
— До официальной пресс-конференции никаких комментариев. — произношу настолько холодно, что молоденькая девушка тут же замолкает, растеряев всю свою уверенность. Несколько школьниц, а может быть и студенток, просят расписаться на футболках и я глупо пялюсь на протянутые клочки ткани и маркер, наверное, секунд тридцать.
