— Ты хорошо плаваешь. — говорит первое, что пришло ему на ум. А у меня от этой фразы по всему телу течёт радость, обжигает прямо-таки. Накрывает с головой, как волна во время шторма.
— Спасибо. — это странно, но руку немного отпускает. Теперь я замечаю, что по щекам все это время текли слезы. Настолько больно было? Нет, бывало и хуже. Психосоматика. Чертов страх. — У тебя было такое, что ты боялся выходить на площадку?
Брюнет кивает и смотрит: осмысленно и понимающе. Даже страшно становится. Я вечно забываю — Кагеяма не дурак. Мыслит просто только в одном направление. Под его сильными руками мышцы расслабляются, успокаиваются. А от прикосновений сама кожа горит просто. Как же это странно: влюбится в того, кому твои чувства в помине не нужны. Почему только мне так везёт?
— Знаешь, это так отвратительно. — я усмехаюсь. На душе мерзко, а в голосе ничем не прикрытая горечь. Это страшно. Страшно открывать перед кем-то не только свои эмоции, но и душу. Страшно и волнительно. В новинку. Все тело снова прошибает дрожь. На этот раз из-за неудачной попытки сдержать горькие слезы обиды. Не на парня, а на себя и треклятую судьбу. — Бояться того, чем раньше жил.
Сил сдерживать себя уже нет. По щекам текут соленые капли, а из горла рвутся рваные тихие всхлипы. Ну все. Прорвало.
— Не плачь. — голос тихий и робкий. Он как ребёнок смотрит непонимающе и испуганно. Его рука касается скулы — я даже вздрагиваю от неожиданности — стирая слезы. — Пожалуйста…
Ненавижу когда успокаивают. От этого хочется разреветься ещё сильнее. Как будто кто-то смотрит тебе в душу. Смотрит долго, пристально, потому что все твои эмоции видно; эмоции скрытые в закромах, за сотнями дверей и цепей. А теперь пожалуйста: все на виду. Не убежишь и не спрячешься да и не хочется, если уж быть совсем честной. Наоборот. Хочется податься вперёд, вжаться в чужую грудь, вцепившись в чужие плечи, и тихо так плакать. Хочется рассказать обо всем: о мотивах, страхах, переживаниях и боли. Обо всем случившемся на последних национальных. Обо всем, что так мучает меня в последнее время. Но вместо всего этого всхлипываю и киваю. Ками, как бы мне хотелось, чтобы этот дурак обнял, как в глупых сёдзе. Почему же ты, живущий на инстинктах, не повинуешься самому главному? Почему Тобио?
— Как плечо? — замираю, прислушиваясь к своим ощущениям. Прежней скованности нет и боль немного поутихла. Но неприятная тяжесть все же осталась. Это пройдёт, но чуть попозже.
— Уже лучше. — только сейчас почему-то становится неловко от всего случившегося. И от этого идиотского заплыва, от собственной слабости и страхов. — Нам… Тебе, наверное, пора?
— Да.
Когда за волейболистом захлопывается дверь, я сижу неподвижно. Обхватываю руками колени да так и сижу на холодном полу. Внутри разором стало пусто. Никаких эмоций, только странная опустошённость. Мне становится практически все равно, что со мной и где я. Отвратительное состояние.
***
Я почти не пересекаюсь с Кагеямой на пробежке. То ли они время сменил, то ли вовсе бросил. В школе тоже все как-то странно. Мы пересекаемся у автоматов один-два раза в неделю и то, почти не разговариваем. Брюнет и так не многословен, а сейчас и вовсе спит на ходу. Я понимаю тренировки и все такое, но ему так сложно просто поздороваться?
— У вас новый менеджер? — я едва не прикусываю язык, когда Ямагучи взахлёб рассказывает о какой-то Ячи-чан. Миниатюрная блондинка, как выяснилось, из второго «умного» класса на нашей параллели.
— Пока что стажёр. — неожиданно в разговор включается Кей. От этого мне становится не по себе. Неужели она нравится Кагеяме? Или нет? Может поэтому он начал меня избегать?
— И как она?
— Неплохо сдружилась с Хинатой и Кагеямой. — в голосе Ямагучи проскальзывает странная обида и это наталкивает меня на весьма забавную вещь. А нашему другу оказывается нравится эта Ячи. Это весьма занятно.
— Не удивительно. — я потягиваюсь, пытаясь спрятать за улыбкой чёртову неуместную ревность. Судя по взгляду Кея, он уже давно все понял. — Ваш Хината с кем угодно общий язык найдёт.
— Нитами, у тебя все на лице написано. — блондин даже не давит свою мерзкую улыбочку.
— Иди нафиг, Кей. — шиплю в ответ, а Тадаши в упор не понимает, из-за чего мы опять сцепились. И молодец, что не понимает. Мне же лучше.
— Я то пойду. — он хмыкает, смыкая пальцы в замок и складывая на них подбородок. — И ты пойдёшь, если твои догадки верны.
— Закрой рот. Пожалуйста.
— Правда глаза колет?
— Я тебе их сейчас выколю. — шиплю, едва ядом не прыскаю. Меня злит то, что он зная о плачевности моего положения все равно издевается.
— Удачи. — Кей фыркает. И смотрит надменно, как и всегда. И мне приходится признать своё поражение. Ладно, сегодня он победил. — Сходи остынь.
