— Пятьдесят семь секунд и одна миллисекунда. — не самый мой лучший результат, но я об этом конечно не говорю. За месяц до национальным у меня время было на секунду меньше, чем на самих соревнованиях. Ясуда-сан хмыкает, а Сано и вовсе замолкает. Ему сказать то по сути нечего. Пускай, он тоже когда-то занимался плаванием, но вряд ли ему светила олимпийская сборная или молодежка.
Свой результат повторить не получилось. После перерыва в пару минут я смогла пробыть в воде немногим больше своего прежнего максимума. На целую минуту больше. Пускай медленно, но теперь дело сдвинулось с мертвой точки и причины этого мне не известны. Но это точно не из-за Кагеямы, просто что-то щелкнуло у меня в голове. Переклинило в хорошем значение этого слова. Откуда взялось это странное абстрагирование? Не накати на меня усталость, то точно бы еще смогла проплыть. Это несколько странно. Осознавать, что ты смог перебороть себя, но при этом абсолютно не понимать, какие механизмы и схемы привели к таким результатам.
Вечерняя тренировка начиналась около семи вечера. Утренняя, на данный момент, из-за каникул заканчивалась около одиннадцати. У меня был достаточно большой перерыв и, соответственно, слишком много свободного времени. Сегодня я планировала потратить его на готовку, а ещё надо зайти домой к Юми и полить цветы. Она написала мне ещё вчера, что они вернуться через полторы недели и до этого момента я просто обязана поливать ее любимые цветы. От неё же узнала, что мое семейство чуть задерживается на Окинаве из-за того, что отцу неожиданно продлили командировку. Так что Нацухи невольный заложник всей этой ситуации. Никто из моего семейства так со мной не связывался. Даже Нацухи не отправил саркастическое «Ты ещё жива?». Но мне даже не обидно. Я крайне рада, что о моем существовании даже не вспоминают. Хочется уже скорее свалить из этого дома и жить отдельно. Может быть, если я все же вернусь в плавание, то поступлю в Тохоку или Тодай. И тогда уже точно раз и навсегда покину это проклятое место. Эх, мечты-мечты.
Из всех моих немногочисленных знакомых, только один хочет поступить в Тодай. И это определённо не Тобио, он хочет играть в волейбол и дальше. Хочет попасть в олимпийскую сборную, но почему-то упускает тот факт, что для этого и нужно поступить в самый престижный ВУЗ с самыми сильными спортивными клубами. А это, безусловно, Тодай. Имай Хиро — как я уже говорила, вечно дышала мне в затылок. И именно она метит на спортивную стипендию Тодая и, соответственно, приглашение в плавательный клуб этого заведения. И у неё есть все шансы его получить. Пока что.
Когда на часах было уже шесть вечера, спортивная сумка была собрана, а ужин, который я должна съесть сразу после тренировки, приготовлен. Я даже не стала звонить Тобио, чтобы спросить придёт он или нет. Если не придёт, то не очень то и страшно. Все же, он тратит своё личное время на это. Фыркаю своим мыслям и перекидываю лямку спортивной сумки на другое плечо. На вечерней тренировке обычно только я, так как детям из начальной школы не положено так много заниматься. Даже Ясуда-сан очень редко занимается дольше, чем положено по стандарту. Разумеется, я была исключением из правил. Десять лет подряд шесть дней в неделю по два раза в день. Отлично. Просто прекрасный график. Никакой личной жизни или свободного времени. Не удивительно, что за такой большой промежуток времени у меня атрофировалось — а было ли вообще? — нормальное восприятие действительности. Когда живёшь в обществе тех, кто готов идти по головам, невольно начинаешь задумываться о многих, совсем не нормальных вещах. А стоит ли общение тех жертв, которое оно может принести? Если бы кто-то из моей «команды» был хоть капельку сблизился со мной, то наверняка бы попытался столкнуть с насиженного места. Но я ещё в начальной школе поняла, что лучше работать на себя и для себя, чем на кого-то и ради кого-то. Не пришёлся мне по душе принцип «коллектива», который так успешно взращивает наше общество. В нашей системе нет понятие «Я», но есть слово «Мы». Но мне такая система ценностей не нравится. Не нравится то, что ты в первую очередь работаешь на других, а не на себя. Но один человек этого не изменит, поэтому лучше сидеть и молчать, и быть может, мое отклонение от сложившейся идеологии не заметят.
