Возвращаюсь в раздевалку для того чтобы убрать мокрое полотенце, надеть штаны. Сидеть ещё сорок минут в раздевалке не входило в мои планы, но и смотреть на чужие заплывы я не хочу. Не интересно. На кого-то вроде Имай было бы интересно посмотреть, но не на Ито и Акияму. Последняя вообще представляет собой лишь жалкое подобие пловца. Хотя сильно ли я отличаюсь от неё? Нет. Я лишь жалкое подобие себя год назад. Два с половиной месяца до национальных, а я только стала похожа на прежнюю версию себя. Только начинаю превращаться в «Королеву», которая брала золото и не сомневался ни секунды в своих решениях.
За такими не радужными мыслями я и не заметила, как забрела в самую дальнюю от трибун часть комплекса. Тут почти не слышно криков да и вообще никого не слышно. Никого нет, будто это часть комплекса и не используется толком. Быть может так оно и есть, хотя наличие автомата с кофе говорит об обратном. Возможно это своего рода место для уединения. Самое то для кого-то вроде меня. Забираюсь на мягкую скамейку прямо с ногами, а спиной упираюсь в стенку автомата с напитками. Если кто-то будет проходить мимо, даже не заметит меня. И мне это на руку, не хочу никого видеть ближайшие двадцать минут.
Кладу голову на колено, а вторую ногу подгибаю под себя. Смотрю перед собой, прямо в темноту коридора, что уходит куда-то в глубь комплекса, и думаю о том, как бы не уснуть сейчас.
— Почему ты ушла? — совсем не ожидала увидеть Рин. Да и не думала быть найденной так быстро. Короткие смоляные пряди девушки мокрые, а значит она только-только отплавала. Судя по довольной улыбке весьма удачно.
— Захотела. — фыркаю и перевожу взгляд обратно. Рин никогда не ищет встречи со мной просто так; ещё со средней школы боится. Я тоже бы боялась кого-то вроде себя. Но по правде я тоже боюсь себя. Так что в какой-то степени я её понимаю.
— За что ты так с Ито-сэмпай? — ах, вот ты о чем. Ясно все с тобой, тебя опыт из средней школы ничему не научил?
— Почему я должна волноваться за неё?
— Она твой капитан и это её последний турнир! — последняя жалкая попытка Рин не нарываться с треском провалилась.
— Рин, ты так ничего не уяснила. — голос становится слишком холодным, такой обычно действует как разряд тока. Заставляет дрожать кого-то вроде Акиямы — жалких дворняг под ногами, такие тявкать из-за угла горазды, а стоит прикрикнуть, так сразу затрясутся и замолкнут. — Мне плевать на тебя, на команду и на ваше мнение. Я не буду уступать кому-то из вас, чтобы вы приехали домой и показали «заслуженные» медали. Я плаваю на себя и для себя и рисковать своим местом в сборной ради вас я не буду. Вы того не стоите.
Брюнетка долгие полминуты молчит. Лицо её застыло, но глаза лихорадочно бегают, будто пытаются найти что-то колкое в воздухе. Как-будто Ками-сама посмотрит на эту картину и подскажет ей, как вести себя в данной ситуации.
— Алчная эгоистка! — шипит девушка и замахивается, но ударить не успевает. Она так глубоко ушла куда-то в дебри своего сознания и даже не услышала звук шагов. Знакомых. Мне. Шагов. Парень ловить Акияму за запястье и она замирает. Брюнетка смотрит на волейболиста с открытым ртом и ничего пока не рискует ему сказать.
— Вали уже отсюда Рин. — потираю пальцами переносицу и даже не смотрю на сокомандницу. Надоела.
— Черствая стерва… — девушка выдёргивает свою руку из хватки Тобио и прижимает конечность к груди. — Никого кроме себя не видишь.
Последнюю фразу она буквально выплёвывает и не дождавшись ответа сбегает. Никчемная. Просто жалкая трусиха. Лучше быть эгоисткой, чем трусливой лицемеркой. Трусы осторожны и не идут на риск, в этом их прелесть; эгоисты же наоборот, всегда прекрасно осознают риск и, если игра стоит свеч, идут на него. Но сейчас я сомневаюсь, действительно ли присутствие на соревнованиях Тобио было так необходимо.
— Почему ты… — я не даю ему договорить, резко поддаюсь вперёд и прижимаю указательный палец к его губам. Он ошарашен этим поступком — хотя мог уже и привыкнуть к моей прыткости — и оттого замирает.
— Чшш… — внутри выжженная до пепла земля. Нет каких-то тёплых чувств или будоражащих кровь эмоций. Только безмолвная и мрачная ледяная пустыня. Все чувства и эмоции закованы во льды Нифльхейма, а где-то под сердцем разгорается настоящее пламя Преисподней. И так мерзко от себя становится, ведь как бы я не хотела, я не могу заставить себя «включить» все то, что у меня появлялось благодаря знакомству с этим парнем. Я и правда эгоистка. — Сейчас не место и не время, Тобио. Чуть позже я расскажу тебе все.
А сейчас я могу лишь обнимать его так, будто и правда что-то чувствую. Руки у волейболиста сильные и большие и если раньше я отдала бы все ради лишних минут в его объятиях, то сейчас мне лишь чуточку жаль разрывать телесный контакт. Но стоило отстраниться, как парень неожиданно резво дёргает меня в тень коридора. Прижимает к стене, как когда-то давно в кабинете химии и смотрит так, что огонь под сердцем начинает обжигать внутренности. Жжёт сильно, кажется сжигает все изнутри.
