— Мне запретили приходить на тренировку в понедельник. — раздраженно дёргаю плечом и делаю глоток изотоника из шейкера. Хотя завтра все равно будет эстафета и я смогу поплавать. — Несправедливо.
— Не думаю. — Тобио идёт рядом и его рука чуть касается моей. Андо-сан разрешил мне поехать сразу домой, а не возвращаться со всеми в школу, ведь я единственная, к кому у него не было претензий сегодня. — Ты больше всех сегодня плавала.
— Это не повод отстранять меня от тренировки! — возмущаюсь чисто для «галочки», и даже в какой-то степени рада такому стечению обстоятельств. Разве что совсем чуть-чуть.
Хочется отложить разговор «на чистоту» хотя бы на день позже, я ведь не уточняла сроки, но раз все так совпало, то придётся рассказать. Тем более оттягивать это нет смысла. Брюнет все равно уже увидел, как я веду себя с членами своей команды, так какой смысл отнекиваться. Ничего уже не исправишь.
В автобусе с чистой совестью засыпаю. Утыкаюсь носом в изгиб шеи Кагеямы и наконец-то расслабляюсь. Я ожидала как минимум тихого бурчания в ответ на мои действия, но на деле парень только крепко стиснул мою ладонь и пристроил свою голову на моей макушке. Идиллия прямо-таки. Два грозных монарха спят в обнимку, кому расскажи не поверят.
В наш город мы возвращаемся только ближе к часам шести вечера. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а небо окрасилось в сине-фиолетовый. Пока дойдем до бетонных отбойников на улице и вовсе стемнеет. Долго, но это всяко лучше, чем идти разговаривать ко мне или к нему домой, где нас могут услышать. К тому же сегодня вечером возвращаются, а может уже вернулись, мои родители; а знакомить их сегодня с Тобио не входило в мои планы.
Когда мы добираемся до нужного места, на улице уже начинают загораться первые фонари. Солнце уже давно укатило за горизонт и лишь чуть-чуть, совсем слабо, окрашивает в жёлтый тонкую полоску неба на западе. Прохладный ветер едва ощутимо ударяет в спину, а я в тонкой олимпийке, которая разве что от похотливых взглядов защищает, да ещё и с мокрыми волосами. В очередной раз ёжусь от очередного порыва, но упорно молчу и сажусь на холодный бетон. Тобио чуть хмурится, но упрямо не садится рядом, стоит напротив и ждёт, когда же я начну говорить. А я не могу, в голову не идёт ни одна мысль; понятия не имею, как начать разговор. То ли дело Кей, который прекрасно разбирается в людях и слишком давно меня знает, для него не нужно заготавливать речь, с полуслова зараза поймёт.
— Ладно. — тяжело вздыхаю и обхватываю себя руками. Меня нещадно трясёт, но это явно не из-за холода. Нервы. — Что ты думаешь о моих отношениях с командой?
— Ммм… Ну, они странные. — парень дергает плечом, будут отмахивается от чего-то.
— Это потому что они меня ненавидят. — вскидываю руку, как бы предупреждая о не окончание монолога. — На самом деле есть за что, я могла поступить в школу, где никому нет дела до понятия «команда».
— Как и тебе.
— В точку. — киваю, но как-то отстранённо. Вступление сильно затянулось. Не о своих отношениях с командой я хотела рассказать. — А вообще, дело не в этом. Я о другом хотела поговорить.
— А о чем?
— Есть кое-что, о чем ты имеешь право знать. — голос звенит от напряжения. Звуки слишком высокие, почти истеричные, как у Рин сегодня, когда она обвиняла меня в эгоизме и безразличие. Впервые со мной такое. Никогда ещё не приходилось сознаваться в своём эгоизме. — Я, как бы сказать… Становлюсь крайне невыносимой во время соревнований. — брюнет молчит, давая возможность мне договорить. А мне кажется, будто язык к небу пример. Тяжело говорить вслух то, что близкие обычно замечают сами. — Подавляю все эмоции и чувства, которые могут помешать сосредоточиться на заплывах.
— И даже?.. — на его радость безмолвный вопрос я поняла. Кивнула, зябко передернула плечами и нахмурилась. — Зачем?
— Раньше так делала, чтобы на лишнее не отвлекаться. А сейчас… Сейчас чтобы плечо не сводило. — последние слова почти прошипела, но Кагеяма все равно услышал. И даже как-то понимающе усмехнулся.
На плечи падает чужая толстовка, а в нос ударяет знакомый запах. От него начинают покалывать кончики пальцев и голова кружится. Тело тяжелеет, как будто весь день плавала на пределе своих сил. Я и не думала, что буду чувствовать себя беспомощной, лишь вдохнув родной запах. Если бы Тобио знал, что от его запаха меня в дрожь бросает и мысли путаются, то сначала смутился, а потом зажал в темном уголке и целовал до потери пульса. В этом весь Кагеяма, он может быть хоть трижды тормознутым, но когда дело доходит до голых инстинктов и всплеска гормонов, то его невозможно остановить.
Домой мы возвращаемся под тихий свист ветра, я всю дорогу пыталась вернуть Тобио его толстовку, но он так и не забрал её. Только проворчал что-то несуразное и на этом я бросила все попытки вернуть вещь хозяину. Не хочет не надо.
