— Ты стала такой жалкой, Аяно. — шипит брюнетка, сжав в прямую линию и без того тонкие губы. Серые глаза чуть сузились и опасно заблестели.
— С каких пор ты стала другой, Хи-чан? — поднимаю на неё всё тот же пустой взгляд и девушка дергается, замахивается вновь, но в последний момент останавливается. Так и знала. Хоть и не сразу, но мои слова достигли той самой больной точки. — Все так же ходишь на игры старшего брата. Все ещё пытаешься доказать родителям, что твой выбор не был ошибкой?
— Ошиблась. Твой премерзкий характер остался при тебе.
Усмехаюсь и даже возразить ей нечего. Мой, и без того мерзкий, характер стал ещё хуже за последние пару месяцев. Ещё немного и совсем перестану походить на относительно нормального человека. С таким мироощущение мне в киллеры нужно идти, а не плаванием заниматься. Всё равно нет никаких моральных принципов, желания помогать людям и жить ради кого-то, разумеется, кроме себя. И кажется, что только из-за этого меня ненавидит команда и добрая половина соперников. И для этого не обязательно знать меня лично, слухи и рассказы бывших членов моей команды слишком быстро распространяются.
К началу игры между Карасуно и Сейдзё еле успеваю. Имай еще немного капает мне на мозги, но через некоторое время наконец-то сбегает на игру к своему старшему брату. У них разница год или два и он вроде как, собирается заниматься или уже занимается волейболом профессионально. Хиро же никогда не хотела заниматься волейболом, кажется, интуитивно знала, что является прирождённым пловцом. Но даже если она возьмёт все золото национальных родители не признают её выбор. Просто она пошла против них. Неважно как далеко она заберётся, она всегда будет на шаг позади своего брата. И не так давно, я бы не смогла её понять.
Я знаю, что смотрела не на игру. И даже не на действие «безумного дуэта». Смотрела на Тобио. Ловила каждое его движение, каждый взгляд или едва заметный, почти автоматический, жест. Постоянно анализировала, сопоставляла и сравнивала. И если бы кто-то спросил меня, зачем мне это, я бы не смогла дать ответа. Просто мне было это нужно. Неизвестно для чего. Знать, что Тобио изменился в лучшую сторону. Перестал быть «Королем-тираном». И от этих мыслей начинает теплеть в груди. Кагеяма был изначально не таким. Он другой: мальчик, не умеющий общаться со своими сверстниками, закрытый и в какой-то степени робкий, но настолько гениален, что вряд ли среди его одногодок есть кто-то ещё настолько одаренный. Он просто идёт к своей цели: учиться на ошибках и всесторонне совершенствуется. И в этом плане я могу только сказать ему: «Молодец» или «Так держать». И пускай мы оба идём к своей цели, пути достижения у нас кардинально различны. И как бы я не хотела побыть хотя бы в шкуре обычной девочки, которую заботит только внешность и мальчики, я попросту не смогу быть такой. Эта красивая глянцевая маска с розовыми стёклами вместо прорезей для глаз, просто не налезет на мое рогатую и гнилую личину. И поэтому вместо простой и беззаботной жизни, я выберу тяжёлый и тернистый путь того, кто любыми способами хочет добиться своей цели. Я не умею жить иначе, как и Тобио. Быть может это единственное, в чем мы с ним похожи до ужаса.
По ушам неожиданно резанула сирена. Так громко, что ещё бы чуть-чуть и лопнули барабанные перепонки. Перевожу взгляд на счёт и понимаю — ничегошеньки из матча я не запомнила, даже не смотрела толком. Не заметила, как пролетели долгих три сета и энное количество времени. Не заметила, как Нацухи пришёл и уселся рядом и даже не увидела, как Тобио вновь победил. Одно дело видеть счёт, и совсем другое видеть, как он добивался победы, как сражался за свои идеалы и мечту. И если бы это была моя — очередная и очевидная — победа, Тобио обязательно бы порадовался за меня. Но я не он и поэтому его очередная маленькая победа не вызывает во мне никаких чувств. Ни радости, ни удивления или иного чувства. Серая прострация и ничего более. И уже довольно давно, там, внутри черепной коробки, зародилась и сформировалась простая аксиома: Тобио обязательно победит и добьётся своего. И его новая победа это не прорыв для меня, а что-то, что так же очевидно, как я год назад во главе сильнейшей пятерки.
— Знаешь, — Нацухи подает голос совсем неожиданно. И это вгоняет если не в ступор, то точно в легкий шок. — Я не понимаю, зачем ты приходишь на его игры.
— Ты и не должен, тебя это не касается. — хмыкаю, когда в поле зрения попадает Имай. Она машет рукой и одного её взгляда хватает для того, чтобы понять, что она от меня хочет. Даже не надо ничего говорить. Это ведь так очевидно. Имай никогда не видела во мне человека; видела соперника, которого она изучила от корки до корки, но так и не смогла победить. А сейчас у неё есть шанс поставить меня на место и доказать себе и другим, что она звание «номер один» заслужила.
