Я кивнул и глотнул кофе. Отем ничего не знает о Носочном Мальчике, так что, если повезет, он и дальше будет сидеть в ящике, надежно запертый.
– Значит, ты бегаешь уже давно, – сказала она.
«Гонюсь, а не бегаю. До гробовой доски буду гнаться за этой гребаной машиной».
– Ага, – ответил я. – Кстати, раз уж об этом зашла речь…
– Приду ли я завтра? – она вздохнула. – Мне бы хотелось прийти, но…
Я слегка подался вперед.
– Но?..
– Но это неловко. Ты его лучший друг. Я просто… – Отем прикусила губу. – Не знаю, следует ли говорить об этом с тобой.
– Говорить о чем?
Она барабанила пальцем по подбородку.
– Вчера вечером мы славно повеселились. Руби, моя соседка по комнате, утверждает, что мне нужно побольше веселиться. И все же не уверена, что сейчас мне стоит бегать за кем-то. Особенно учитывая мое нынешнее состояние.
– Твое нынешнее состояние? – Я вскинул брови. – Мне стоит искать тебя в кустах рядом с нашей квартирой?
Она скомкала салфетку и швырнула в меня.
– Да. Я уже разбила там лагерь. И кстати, не забывай гасить свет, когда выходишь из дома, нужно экономить электроэнергию.
Я хитро улыбнулся.
– Постараюсь это запомнить.
Отем улыбнулась в ответ, потом вздохнула, облокотилась о стол и подперла голову руками.
– Если серьезно, ты, наверное, посчитаешь, что я именно такая девушка.
– Ты не оставила мне выбора.
Она рассмеялась, но не отвела взгляд, смотрела прямо мне в глаза.
– Мне хочется романтики, хочется держаться за руки и обмениваться любовными письмами. Чтобы вспыхивали фейерверки. Мне все это нужно, и на меньшее я не согласна, однако это слишком большие ожидания, так что я решила не ждать ничего и просто жить. – Она прищурилась. – Ты ведь передашь этот тонкий намек Коннору, да?
Я улыбнулся, хотя это стоило мне немалых усилий.
– Я был бы плохим другом, если бы не сделал этого.
– Именно поэтому мне не следует обсуждать с тобой Коннора.
«И не говори…»
– Ты ему нравишься, – проговорил я, через силу выдавливая из себя слова. – В смысле, ему хочется лучше узнать тебя.
У нее заблестели глаза, в светло-карих радужках стали вспыхивать золотистые искорки.
– Правда?
– Ага. Если отвлечься от всевозможных ожиданий, Коннор хороший парень. С ним легко. Он любит смеяться и смешить других, но он не клоун. Он многое может предложить другому человеку.
– А ты тот еще сводник, как я погляжу?
«Да, потому что Коннор сделал бы то же самое для меня. Без колебаний».
Чувствуя, как в груди бушует целая буря эмоций, я спросил:
– Значит ли это, что ты придешь на завтрашние соревнования?
– Ага, приду. Во-первых, потому что хочу посмотреть, как ты будешь выступать. Во-вторых…
– Потому что, если вы с Коннором придете за меня поболеть, мне будет не так тоскливо.
– Тоскливо не будет, на том и порешим, – подытожила Отем. Она встала, закинула на плечо рюкзачок и опять покраснела. – Если я пожелаю тебе удачи перед соревнованиями, это не будет считаться плохой приметой?
– Еще хуже. Ты только что меня прокляла, большое спасибо.
Она улыбнулась от уха до уха.
– Извини. Желаю тебе сломать ногу.
– Теперь мне точно конец. Катись отсюда.
Отем засмеялась и цапнула росток фасоли с моей тарелки. Она сунула его в рот, как травинку, и мне внезапно захотелось увидеть ее на ферме; сейчас этот дикий цветок носит дорогие на вид платья, но ботинки у нее поношенные, да и рюкзачку этому, пожалуй, лет десять.
– Пока, Уэстон, – сказала Отем и махнула мне рукой.
– Пока, Отем.
Я смотрел, как она здоровается с Филом, исчезает в двери за прилавком, потом снова появляется, держа в руках сложенный лист бумаги. Она опять мне помахала и улыбнулась, потом вышла из пекарни, прямо в рыжий закат.
«Она увлечена Коннором».
Теперь это ясно как божий день. Это голый факт, неопровержимый, как надпись черными чернилами на белой бумаге.
«Это больно, да?»
Я схватил ручку, придвинул к себе открытую тетрадь и начал писать.
– Позволь уточнить, – сказала Руби. – Мы пришли поддержать Уэса, ради того чтобы ты могла потусить с Коннором?
– А также ради возможности появиться на людях в трезвом виде, – уточнила я. – Мне нужно как-то загладить тот факт, что в пятницу я так напилась.
– Ну, не так уж и сильно. Ты же не помочилась на стопку чистого белья, думая, что это унитаз. – Руби покачала головой. – Боже мой, помнишь ту бедняжку на вечеринке у Марти в прошлом году?
Я хихикнула.
– Кажется, на следующий день она уехала учиться в другой штат.
– Умный ход. – Руби поправила дизайнерские солнечные очки.
Купаясь в ослепительных солнечных лучах, мы шли к беговым дорожкам на поле имени Ричарда Ф. Габера. Вместо своих любимых мешковатых нарядов Руби надела джинсы и кремового цвета блузу с V-образным вырезом, красиво оттенявшим ее карамельно-коричневую кожу.
Я же, напротив, нарядилась в светло-голубое, довольно закрытое летнее платье, застегивавшееся на пуговицы под горлом. Но я легко обгорала и, кроме того, уже намазалась таким количеством солнцезащитного крема, что его запах перекрывал аромат моей туалетной воды.
– Неважно. Все равно в баре «У Янси» я выглядела не блестяще, сегодня нужно произвести лучшее впечатление.
