Что может подарить любовь?Принятие. Марте – талантливой скрипачке, тяжело принять свои чувства к жениху сестры. И еще тяжелее заглушить их, чтобы никто и никогда не узнал о ее запретной любви. Поможет ли ей в этом музыка?Ожидание. Уже два года Ника ждет того, кто оставил ее, забрав сердце и взамен оставив колье, ставшее ее персональной Северной Короной – венцом Ариадны, покинутой Тесеем. Но не напрасна ли надежда Ники или она давно стала мечтой?Доверие. Прошлое Саши не дает ему поверить в то, что любимая девушка сможет принять его таким, какой он есть. Или ему нужно до конца жизни скрывать то, что он однажды совершил?Спасение. Смогут ли истинные чувства побороть желание мести, которую планирует Никита?А способна ли любовь подарить счастье?И стоит ли идти по звездам?..
Марии Баяндиной – за ее искреннюю поддержку и веру в героев
© Анна Джейн, текст
© ООО «Издательство АСТ»
С велением богов нам спорить не по силам.
Долг смертных – принимать, что властный рок судил им.
Ровно посредине черно-белой цветочной поляны, над которой светило тусклое солнце, вырезанное из газетных обрывков, находилась серая фигура, принадлежащая молодому светловолосому человеку. Он, согнув ноги и опустив на колени локти с закатанными рукавами рубашки, сидел совершенно неподвижно, уставившись немигающим взглядом в одну точку – на застывший в своем цветении нераспустившийся бутон высокого цветка.
Парень не шевелился, не совершал не единого движения, но усиленно думал о чем-то, и его мысли в виде букв, вырезанных все из той же мятой бумаги, вылетали из головы и неспешно плыли по светло-серому мутному небу без облаков.
– Большого и косого, – раздался в угнетающей тишине мужской глубокий и твердый голос, искаженный едва слышным, доносящимся издалека визгливым смехом. Позади молодого человека неожиданно появился мужской силуэт, закутанный в длинный, доходящий до пят плащ.
– А? – от неожиданности вздрогнул парень и резко поднял голову. – Брат?
– Нет, олень, это троюродный дядя дедушки апельсина.
– Андрей, это ты? – потрясенно повторил светловолосый, вскакивая с земли. Человек в плаще стоял к нему спиной, но парень не сомневался, что перед ним его старший брат.
– Я сотни раз спрашивал сам у себя, почему у меня такой тупой братишка, но так и не получил ответа. Наверное, это философский вопрос, – со смешком в голосе отозвался тот, кого звали Андреем. Или когда-то звали Андреем.
По черно-белой поляне пронесся слабый ветерок, покачнув все цветы, кроме того, с высоким стеблем, на который смотрел молодой человек, когда сидел на земле, погруженный в свои думы.
– Я тут слышал, ты на судьбу сетуешь, придурок. Орешь на всю Вселенную. Давай, малыш, собери остатки силы воли в кулак, вставай и делай что-нибудь. Иди против ветра, Никита, – почти ласково сказал человек в плаще. Он как будто не замечал удивления на лице младшего брата, смешанного с детским потрясением и гневной обидой.
– Эй, зачем ты пришел?! – вплотную подбежал к нему парень, тяжело дыша. – Тебе помочь? Ты как? Что с тобой? Отвечай, твою мать!
Как только Никита приблизился к брату, то почувствовал холод, исходящий от него. Ему даже показалось, что он увидел этот холод – едва заметный, с синеватым оттенком. Словно поняв это, человек в плаще исчез и в ту же секунду появился в паре метров от парня, вновь стоя спиной.
– Вернись!
– Эй, потише, мелкий, я ведь могу и рассердиться, – впустив в голос нотку раздражения, сказал тот, кого звали Андреем, однако его голос все же оставался веселым. – Проявляй уважение к старшим, если ценишь целые кости.
– Что с тобой случилось?! Где ты? – вновь подбежал к брату Никита, понимая, что то, как колотится его сердце – ненормально. Видимо, целые кости были у него не в почете. Но Андрей вновь исчез и появился за его спиной. Никита все так же не мог видеть его лица. А холодный ветер все только усиливался, заставляя бумажное газетное солнце трепетать в своих порывах не хуже цветков на земле.
– Куда ты все время уходишь! – прокричал обиженный и испуганный Никита. – Стой! Хватит убегать!
Хотя Андрей не мог видеть его глаз, в которых впервые за много-много лет сосуды расширились и покраснели из-за появившихся и яро сдерживаемых слез, он по-доброму и как-то печально рассмеялся. Раньше он делал это крайне редко.
Визгливое хихиканье на заднем плане нехотя исчезло, чтобы появиться через несколько минут.
– Обидно, да? Тебе не суждено меня догнать, – приложил ладонь, обтянутую перчаткой, ко лбу Андрей.
