– Да… Карина – это для японца придумали. Сложно было изображать из себя мудрую тысячелетнюю волчицу, своей-то мудрости пока маловато, – призналась Клара.
– Это и у старших товарищей не у всех получается, – улыбнулся Хрущёв. – А как вы руку в лапу превратили? До сих пор голову ломаю. Понимаю, что без аниматроники товарища Клушанцева и тут не обошлось…
И тут Клара достала из пакета… волчью лапу. Точнее, длинную перчатку, сделанную в виде могучей звериной лапы, с шерстью и когтями.
– Мы с Ларисой её подвесили под столешницей, на бумажных ленточках, – объяснила девушка. – Японца посадили в угол, чтобы не убежал с перепугу, а я села рядом с лапой, напротив него. За разговором сунула левую руку в перчатку, а потом, когда скрючилась, оторвала её от столешницы и натянула во всю длину, под столом. Хаяо, бедный, уже подвыпивши был, да ещё испугался, в общем, ничего не заметил, решил, что лапа настоящая. Ну, и всё быстро произошло.
– Потрясающе! – Никита Сергеевич даже зааплодировал. – А… простите… хвост?
– О, это такое хитрое устройство… – Клара достала из пакета поясной ремень с плоской коробочкой на нём, и вторую коробочку, с длинным проводом.
В коробочку на ремне была вставлена ещё одна метёлка, побольше, и окрашенная в серовато-рыжий цвет, с белым кончиком.
– Эту метёлку уже на заказ делали, – пояснил Серов. – В коробке на ремне – блок приводов, а во второй коробке – новая версия управляющей ЭВМ, уже на процессоре 6502, УМ2-К конструкции Староса. Сделали её покомпактнее и кое-что лишнее выкинули.
– 6502 в серию пошёл? – удивился Хрущёв. – Почему не сообщили?
– Пока делают только мелкие отладочные партии на минифабе. Ошибки масок вылавливают, – ответил Иван Александрович. – Как только выловят – запустят в серию.
Девушка вставила разъём провода от блока управления в коробку приводов, и надела ремень с хвостом прямо поверх брюк.
– На операцию я его под брюки надевала, а в брюках был сделан вырез для хвоста, – Клара хихикнула.
Она нажала кнопку на блоке управления, и хвост завилял.
– Как мне объяснили, в хвосте вделано 8 тяговых ниточек, – рассказала девушка. – В памяти ЭВМ прошита программа, из последовательности байтов и условных переходов. Я могу кнопками выбирать движения хвоста. В зависимости от выбора ЭВМ считывает последовательность байтов, смотрит, какие биты установлены в единицу, и подаёт сигнал на приводы, которые натягивают соответствующие нити. Обратное движение к нейтральному положению – за счёт пружинящего стержня в основе хвоста. Программу довольно долго отлаживали, чтобы сделать движения равномерными, и при этом без слишком сильной раскачки.
– Сейчас товарищи Клушанцев и Куприянович объединили усилия с товарищем Кобринским, и пытаются приделать к этой штуке нейроинтерфейс с электродами, который будет считывать биотоки мозга, в зависимости от настроения человека, – добавил Серов. – Товарищ Куприянович разрабатывает аппарат «Электросон», для преодоления бессонницы, и ему такая система управления как раз пригодится, чтобы менять сигнал аппарата в зависимости от степени возбуждения пациента. Ну, и других применений у такой системы достаточно. А мы хотели сделать, чтобы движения хвоста менялись в зависимости от настроения носителя. Если носитель доволен – хвост виляет, если носитель злится, машинка автоматически начинает бить хвостом, ну, и так далее. Но обошлись и без этих наворотов.
– То есть, ваши игрушки ещё и прикладное медицинское значение имеют? Это хорошо! – одобрил Никита Сергеевич. – Это очень хорошо, товарищи. Клара, дорогая, как же вы справились с такой сложной задачей, да ещё пили при этом?
– Вообще-то, во второй бутылке гранатовый сок был, – улыбнулась Клара. – Играть спектакль в пьяном виде нельзя – это гарантированный провал. Там надо было очень хорошо себя контролировать.
– А про «щеночка» – это вы японцу лапши на уши навешали, или как?
– Конечно! Под конец он уже на ногах не стоял. Мы позвонили, как будто в такси, вызвали машину, тут он и отключился. Товарищи из органов помогли его по лестнице спустить и в машину погрузили. Я ещё банку солёных огурцов сунула, на утренний опохмел. Из чистой гуманности, – девушка засмеялась.
Никита Сергеевич тихо выпал в осадок – во рту у девушки торчали вполне изрядные клыки.
– Мама дорогая, Клара, что у вас с зубами?
– Так стоматолог неделю трудился, наращивал, да так, чтобы не мешали. Даже жалко теперь такую красоту портить, – засмеялась Клара. – Тем более, оно и в жизни полезно. Если какой-нибудь неприятный тип привяжется – достаточно просто улыбнуться…
– Да уж… это точно. А цвет глаз это у вас натуральный?
– Да, это от мамы досталось, – Клара улыбнулась. – Цвет редкий.
– А как так получилось, что дом расселили за одно утро? – не отставал Хрущёв.
– А это мы подобрали дом, уже готовый к сносу, – пояснил Серов. – Договорились со строителями, снос немного отложили. Подремонтировали один подъезд и одну квартиру, чисто для создания жилого вида. В остальных квартирах повесили занавески, свет включили кое-где. Вечером, в потёмках, вид у дома был вполне жилой.
