Небольшой зал, где собралась Государственная комиссия, был полон. Столы были поставлены буквой «Т», за столом-«крышечкой» этого «Т», в президиуме, сидели председатель комиссии Смирнов, справа от него руководители Главкосмоса – Королёв и Келдыш. За вторым, длинным столом собрались все Главные конструкторы и ответственные лица от ВВС, по правую руку сидели космонавты – Титов и Николаев, а во втором ряду, вдоль стен, почти вплотную к сидевшим за столом, руководители подразделений и служб космодрома. В зале было душно и тесно, да ещё «жарили» на полную мощность осветители «киношников», так, что не справлялась вентиляция, поэтому затягивать совещание никто не стремился.
Заседание вёл Леонид Васильевич Смирнов, он сразу же объявил:
– Слово предоставляется товарищу Королёву.
Королёв поднялся, с листком бумаги в руках, по своему обыкновению, исподлобья, слегка наклонив голову направо, окинул взглядом собравшихся:
– Товарищи, подготовка ракеты-носителя и корабля-спутника «Север» номер два производится в соответствии с установленным планом. Результаты этой подготовки вполне удовлетворительные. В настоящее время ракета-носитель и корабль-спутник «Север» номер два находятся на стартовой позиции и готовы к предстартовым испытаниям. В связи с этим, вношу предложение: осуществить пуск космического корабля-спутника «Север» номер два 22 апреля 1961 года. Если Государственная комиссия одобрит наше предложение, прошу назначить основного пилота, и его дублёра.
(Все выступления на описываемом совещании, а также фрагменты последующих радиопереговоров с Землёй – реальные, воспроизведены дословно, за исключением названия космического корабля – «Север» вместо «Восток». Источники – д.ф. «700000 километров в космосе» и «Герман Титов – первый после Гагарина»)
– Есть вопросы к товарищу Королёву? – спросил Смирнов.
Вопросов не было.
– Садитесь, – пригласил Леонид Васильевич. – Значит... есть предложение, принять к сведению доклад товарища Королёва о готовности носителя и корабля-спутника «Север-2». Нет возражений? Нет. Принимается. Слово предоставляется товарищу Горегляду.
Генерал-майор Леонид Иванович Горегляд поднялся, и произнёс невнятной скороговоркой:
– Товарищ Председатель, товарищи члены Государственной комиссии... – потом сообразил, что его плохо слышно, и начал говорить уже более чётко. – Для очередного космического полёта предлагается утвердить в качестве основного лётчика корабля капитана Титова Германа Степановича, запасным лётчиком – капитана Николаева Андрияна Григорьевича.
Звание капитана Титов получил буквально накануне, вскоре после полёта Гагарина (АИ, в реальной истории – чуть позднее, в апреле 1961 года он ещё был старшим лейтенантом, в августе – уже капитаном).
В этот период терминология ещё не устоялась, кто-то уже называл членов отряда космонавтами, кто-то, в основном – представители ВВС, по привычке ещё именовали их лётчиками. Название должности – «дублёр» тоже ещё было непривычным, во многих документах космонавты-дублёры в тот период именовались «заместителями», а генерал-майор Горегляд по привычке назвал Николаева «запасным лётчиком».
Титов поднялся:
– Товарищ председатель, товарищи члены Государственной комиссии! Разрешите прежде всего выразить горячую благодарность за то доверие, которое вы оказали мне, назначив командиром космического корабля. Разрешите поблагодарить Главных конструкторов и всех остальных товарищей, которые принимали непосредственное участие и оказали мне большую помощь в подготовке к полёту. Заверяю Государственную комиссию, что приложу все свои силы, знания, чтобы оправдать это высокое доверие и выполнить программу полёта. Разрешите от имени коллективов, принимающих непосредственное участие в подготовке этого полёта, посвятить этот полёт нашей славной ленинской партии и её предстоящему 22-му съезду.
Собравшиеся зааплодировали. Сейчас это выступление выглядит «казённым», но в 1961 году оно воспринималось вполне естественно, так говорили все, на каждом официальном собрании.
– Слово предоставляется товарищу Келдышу, – объявил Смирнов.
Мстислав Всеволодович поднялся:
– Дорогой товарищ Титов! 12 апреля ваш друг и товарищ, Юрий Алексеевич Гагарин, совершил замечательный подвиг – облёт на корабле-спутнике вокруг земного шара. Вам предстоит совершить длительный полёт – около миллиона километров в космическом пространстве. Мы все верим в успешный исход вашего полёта. Мы все надеемся, что этот полёт покажет, что человек может свободно себя чувствовать в космосе, что этот полёт ещё более утвердит уверенность в возможности совершения дальних космических путешествий.
Я желаю вам успеха в вашем большом деле, желаю, чтобы вы ещё больше прославили нашу Родину.
Снова послышались аплодисменты. Выступление академика, конечно, по содержанию было протокольным, но по интонации ощущалось, что Келдыш говорил прочувствованно, от души.
В зале становилось уже невыносимо жарко, и Смирнов поспешил завершить собрание:
