Израильские дипломаты мнутся, тянут время, не дают никаких определённых ответов, выдвигают заведомо невыполнимые условия, мы тратим недели, чтобы хоть как-то привести их требования к удобоваримому для сторон компромиссу...
Вообще, их тактика, если честно, напоминает мне поведение чиновника, вымогающего взятку, – заключил Громыко. – Во всяком случае, очень похоже.
– Понятно. И что будем делать, Андрей Андреич? – спросил Первый секретарь.
– Предлагаю направить в Израиль, для переговоров на высшем уровне товарища Зорина. Он – специалист высокой квалификации, – ответил Громыко. – Визит нами предварительно согласован, инструкции и «реквизит» товарищ Зорин получил.
– Давайте, – разрешил Хрущёв.
23 апреля, когда в Нью-Йорке шли переговоры министра иностранных дел Громыко и госсекретаря Раска (АИ), израильскому премьер-министру Давиду Бен-Гуриону позвонил директор разведки «Моссад» Иссер Харель. (Иссер Харель, настоящая фамилия Гальперин, 1912, Витебск — 18 февраля 2003, Израиль — руководитель служб разведки и безопасности Израиля с 1948 по 1963 годы.)
Харель сообщил, что в Израиль на один день прибыл заместитель министра иностранных дел, представитель СССР в ООН Валериан Александрович Зорин.
Давид Бен-Гурион прекрасно понимал, что в обычных условиях советский дипломат подобного ранга не покинул бы свой пост, чтобы отправиться с визитом в Израиль.
– Где он сейчас? – спросил премьер.
– В зале ожидания для VIP-персон в аэропорту, – ответил Харель.
– Он высказывал какие-нибудь пожелания относительно места встречи?
– Нет, только попросил, чтобы встреча была насколько возможно более секретной.
Бен-Гурион на несколько секунд задумался.
– Отвезите его ко мне домой, – распорядился он. – Я немедленно выезжаю.
Когда он вошёл в гостиную, Зорин поднялся ему навстречу, протягивая руку и широко улыбаясь.
– Шалом, господин премьер-министр, – произнёс он традиционное приветствие.
– Шалом, господин Зорин, – ответил Бен-Гурион. – Вы – еврей?
– Я – русский, господин премьер-министр, – улыбаясь, ответил Зорин.
– А я – польский, – в тон ему ответил премьер Израиля.
(Многие ведущие политики Израиля того периода были уроженцами бывшей Российской империи, либо потомками выходцев из неё, поэтому русский язык в большей или меньшей степени знали.)
– Да что вы, я не говорю даже на идиш, тем более – на иврите!
– А это не важно, – улыбнулся премьер-министр.
Оба рассмеялись, Бен-Гурион пригласил гостя присесть и располагаться поудобнее.
– Зовите меня просто Давид, – сказал он.
– Валериан, – ответил Зорин, и оба политика ещё раз обменялись рукопожатием.
– Рад приветствовать вас на Земле Обетованной, – премьер был сама любезность. – Догадываюсь, что вы прибыли обсудить возможности мирного урегулирования?
– К сожалению, переговоры наших с вами дипломатов, похоже, зашли в тупик, – сообщил Зорин. – Советское руководство считает, что, возможно, удастся быстрее договориться, если мы с вами обсудим возможные варианты между собой.
– Я вас внимательно слушаю, – ответил премьер.
– Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, – произнёс Зорин.
– Э-э... Я весь – сплошное внимание...
– Мир с Египтом, Иорданией и Сирией, советскую защиту от нападения других арабских государств, возможно, даже определённое научно-техническое сотрудничество, – без тени улыбки заявил Зорин. – Кажется, вы спрашивали Первого секретаря, чтобы «один из ваших» в ближайшее время полетел в космос? Советское руководство рассмотрело этот вопрос, и решило, что это возможно. На определённых условиях, конечно.
– Ви таки шутите, или пытаетесь обмануть бедного еврея? – недоверчиво поинтересовался Бен-Гурион. – И щто ви таки хотите взамен?
От сильного волнения премьер-министр Израиля заговорил, как местечковый еврей, каковым он, в сущности, и являлся.
(Бен-Гурион родился в городке Плоньск, в Польше)
– Я сейчас более искренен, чем когда-либо за свою дипломатическую карьеру. – покачал головой Зорин. – Я передаю вам обещание советского лидера Никиты Сергеевича Хрущёва: «Я уговорю египтян, сирийцев и иорданцев заключить мир с Израилем, если Израиль, в свою очередь, откажется от захватнической политики на Ближнем Востоке.»
– И как Хрущёв собирается это сделать? – Бен-Гурион был настроен скептически.
– Э-э... Зная решительность Никиты Сергеевича, могу предположить любое развитие событий, – ответил Зорин. – Но, полагаю, никаких экстраординарных мер принимать не понадобится. Вы же понимаете, что Сабри – далеко не Насер. Он вполне разумный человек, умеренный политик, его реформы плотно завязаны на научное и технологическое сотрудничество с СССР. То же самое – и Куатли. Он весьма обязан Хрущёву за фактическое спасение Сирии от турецкого вторжения в 57-м, (история реальная, см. гл. 02-44), и прислушается к рекомендациям Первого секретаря. А уж Набулси – самый умеренный из трёх лидеров ОАР, с ним и вовсе проблем быть не должно.
