– Поздравляю вас, Роберт Людвигович! Наконец-то обе ваши красавицы – и маленькая, и большая – поднялись в воздух и обе научились летать быстро. Очень рад за вас, правда. Искренне рад, – он долго тряс руку Бартини, растроганного таким вниманием; впервые на его долю выпало признание на столь высоком государственном уровне.
– Стараюсь, Никита Сергеич, стараюсь, – ответил конструктор.
Хрущёв достал из папки официальный документ, украшенный многими подписями:
– Представили вас, товарищей Мясищева, Цыбина, Чернякова и других ключевых участников разработки на Ленинскую премию. Как-никак, на гиперзвуке у нас раньше никто не летал. Заслужили.
– Спасибо, товарищ Первый секретарь! Доверие постараюсь оправдать.
– Я считаю – уже оправдали, – подытожил Никита Сергеевич. – Теперь расскажите – что дальше?
– Дальше – долгая, кропотливая отладка и доводка всех систем самолёта, продолжение разработки второй, орбитальной ступени, создание прочих вариантов – народно-хозяйственных и военных.
– Так... ну, с военными вариантами мы уже обсуждали, помню, – подтвердил Первый секретарь. – А какое народно-хозяйственное применение может быть у такой машины?
– Сверхзвуковой пассажирский самолёт, Никита Сергеич, – тут же ответил Микулин.
– Гм... А нужен ли он? – с сомнением спросил Хрущёв. – Много ли у нас маршрутов для такого самолёта? Насколько велик пассажиропоток на этих маршрутах. Это же всё считать надо. Самолёт очень большой, дорогой в эксплуатации. Мы же с вами анализировали по присланным данным опыт Ту-144 и «Конкорда». Не окупаются они, хоть тресни.
– Тут, Никита Сергеич, надо действительно очень хорошо считать, но в пользу нашего предложения работает сразу несколько фактов. Товарищ Зубец сделал очень экономичный двигатель. Пусть расчётного удельного расхода 1,12-1,14 килограмма на килограмм-силу в час он пока не достиг, но 1,17 и даже 1,16 уже получены в полёте. Это лучше, чем в «той» истории у «Конкорда» – 1,19, и намного, намного лучше чем у Ту-144 – 1,56, – пояснил Микулин. – Двигатель бесфорсажный, обеспечивает продолжительный сверхзвуковой полёт.
– Но вы же мне, помнится, сами объясняли, что сравнивать эти показатели напрямую, «в лоб» – некорректно, – напомнил Хрущёв.
– Верно, – согласился Микулин. – У А-57 сейчас 6 двигателей, у «Конкорда» в «той» истории было 4, и менее мощные. Но в эксплуатации значение имеет другой показатель – количество граммов топлива на пассажиро-километр. И вот тут надо учитывать, что расчётные данные по дальности А-57 высчитывались, исходя из применения более прожорливых двигателей НК-6, которые обеспечивали сверхзвуковой полёт только на форсаже. А сейчас на самолёте стоят бесфорсажные сверхзвуковые двигатели, с меньшим расходом. При этом А-57 рассчитывался, чтобы достать до Америки и вернуться без посадки. То есть, дальность в один конец у него будет почти вдвое больше, чем у «Конкорда»
– Вместимость за счёт интегральной компоновки тоже будет больше, – добавил Бартини. – А-57 сможет взять больше пассажиров, возможно, в полтора-два раза больше, мы сейчас рассчитываем различные компоновки пассажирских отсеков. При этом, на пассажирском варианте можно будет поставить не шесть двигателей, как на разгонщике, а те же четыре, ограничив максимальную скорость числом М=2 или М=2,2. Когда будут готовы все расчёты, мы вам доложим все возможные варианты.
– Хорошо, – согласился Хрущёв. – Только не тяните. Надо к авиасалону эти расчёты иметь.
– Сделаем, – пообещал Бартини. – Полный эскизный проект не обещаю, но прикидку по массам и вместимости сделаем.
– Договорились, – решил Первый секретарь.
– Я вам хотел ещё одну интересную штуку показать, Никита Сергеич. В приёмной коробка лежит, у товарища Шуйского. Разрешите?
– Конечно! – тут же заинтересовался Хрущёв.
Бартини принёс коробку, снял крышку, и достал крайне необычную конструкцию – равносторонний треугольник, склеенный из легчайших пластиковых трубочек и алюминиевой фольги. По углам треугольника располагались вертикальные стойки из тех же трубочек. Вертикальная лента фольги обтягивала эти стойки, как треугольный забор. По периметру была натянута тонкая металлическая проволока, примерно в 10 миллиметрах от фольги. От треугольника к блоку питания шли тонкие проводки, один – на проволоку, второй – на фольгу.
Бартини воткнул вилку в розетку, повернул регулятор на блоке питания, и тут у Первого секретаря отвалилась челюсть. Треугольная конструкция плавно оторвалась от стола и медленно поднялась в воздух. Микулин задёрнул шторы, и в сгустившемся полумраке стало видно слабое мерцание коронного разряда вдоль проволоки.
– Что... что это за хрень? – изумился Хрущёв. – Оно что, летает? Почему? Как?!
– Это электростатический ионный двигатель, Никита Сергеич, – пояснил Бартини.
(Не сказка, вполне реальная конструкция, неоднократно испытанная в 2008-2010 гг, см. статью Д.А. Боев, А.В. Ефимов «Заметки к вопросу о перспективных движителях» http://engine.aviaport.ru/issues/100/pics/pg40.pdf)
