Работа над проектами затянулась до 1960 года. Выпускать новую малолитражку в Европе было негде. Неожиданно появившийся в мастерской де Томазо герр Мюллер принёс хорошие вести:
– Фердинандо Инноченти, производитель мотороллеров из Милана, собирается в этом году дебютировать на рынке малолитражек. Я слышал, он хочет выпускать по лицензии британский «Остин А40». Почему бы вам, сеньор де Томазо, не предложить ему вашу малолитражную разработку? Это, всё-таки, дизайн Ghia, хоть и неофициальный.
К этому времени Эрик Сабо и Эдуард Молчанов, завершив обучение на студии Ghia, уже покинули Италию, но работу над совместным проектом продолжали (АИ). Де Томазо послал телеграмму в Москву. Через несколько дней сотрудник советского консульства в Милане привёз ему пакет с эскизами, пришедший с дипломатической почтой.
Дизайн молодёжной спортивной машины был очень похож на рекламные эскизы MG Midget, но базировался на агрегатах 407-го «Москвича», включая всю светотехнику, только в фары предполагалось установить недавно появившиеся в СССР галогеновые лампы (АИ). Московские дизайнеры из СХКБ лишь немного расширили кузов для лучшей устойчивости и переделали его в вариант купе, но не двухместного, как у MG, а двухдверного четырёхместного, более просторного в ширину, чем у «Москвича-407». У спортивной версии привод оставался на задние колёса.
Вторым вариантом был кабриолет. Спортивный вариант получился немного более низким, для лучшей устойчивости, но в целом смотрелся вполне обычно для конца 50-х – доминирующие на трёхобъёмном передке, выступающие вперёд круглые фары, подфарники под ними, вертикальные москвичовские задние фонари, чуть сильнее заваленные вперёд, чтобы подчеркнуть более стремительные линии спортивного кузова, хромированная решётка радиатора, в виде сужающейся вниз трапеции со скруглёнными углами. Самым характерным отличием от «Москвича» были гладкие борта без боковых выштамповок на задних нишах, и более покатые линии капота и багажника. В целом, дизайн спортивной модели выглядел традиционным для периода 50-х-и начала 60-х, и был рассчитан на относительно консервативных европейских и британских покупателей.
Зато семейный автомобиль у дизайнеров СХКБ вышел «космическим». В этот период вокруг СХКБ кружил коршуном Юрий Аронович Долматовский, кандидат технических наук, конструктор, безусловно, талантливый, но крепко повёрнутый на вагонной заднемоторной компоновке. В СХКБ он числился «консультантом», но не столько консультировал, сколько пропагандировал свои идеи.
К счастью, де Томазо, как заказчик, заднее расположение двигателя «зарубил» сразу – в семейной машине сзади должен был располагаться объёмистый багажник, да и управляемость заднемоторных машин была не на высоте. Поняв, что пропихнуть свои идеи молодым дизайнерам не удастся, Долматовский из СХКБ исчез (АИ частично, в реальной истории на это потребовалось больше времени).
Однако вагонная компоновка приглянулась и дизайнерам СХКБ и заказчику. Сабо и Молчанов рисовали новую машину, как Кукрыниксы, вместе, и достигли высокого уровня совместимость по стилю – их рисунки были настолько похожи, что не сразу можно было понять, кто из двоих какой эскиз рисовал. Семейный автомобиль они, в расчёте на поперечное расположение двигателя и передний привод, сделали однообъёмным, шестиместным, с необычайным для начала 60-х внешним обликом, (примерно такой формы http://www.carstyling.ru/ru/car/1982_ghia_mini_max/)
Салон был сделан трансформируемым, со складными креслами. Два дополнительных сиденья в багажнике, располагались по бокам, как в армейских джипах, и раскладывались только при необходимости. Два кресла второго ряда сделали складными, (как в современном минивэне Opel Zafira). Если их сложить, в удлинившийся багажник машины помещался двухкамерный холодильник.
Де Томазо забраковал только двухдверный кузов, потребовав сделать необходимые для семейного автомобиля четыре двери. Следующий присланный из Москвы вариант и вовсю снёс аргентинцу крышу – Сабо и Молчанов предложили сделать задние двери сдвижными назад. Ради удобства пришлось пожертвовать доминировавшими в облике предыдущего варианта огромными окнами позади дверей, зато забираться внутрь стало не в пример удобнее. С этими эскизами де Томазо и отправился в Милан, на завод «Инноченти».
Фердинандо Инноченти принял аргентинца с интересом – он слышал о нём, как о гонщике «Формулы-1», но не знал, что де Томазо занялся производством автомобилей. Эскизы спортивного купе он просмотрел, доброжелательно кивая:
– Просто и со вкусом, немного побольше британского «Остина», если поставить достаточно мощный двигатель – получится вполне неплохо.
Зато, увидев эскизы семейного «микровэна», Инноченти даже подскочил:
– Мамма миа, какой дизайн! Где вам это нарисовали? В Bertone?
– В Ghia, – ответил де Томазо.
– Какой стиль! Эта машина как будто обогнала время. Лет на двадцать минимум.
