Особое внимание уделили безопасности. Позади спинок кресел была смонтирована мощная дуга из гнутой прямоугольной трубы, предохранявшая людей при опрокидывании. Подушки безопасности были встроены в рулевое колесо, переднюю панель перед пассажирским сиденьем, и в двери. Ремни тоже были штатным оснащением. Для упрощения обучения в конструкцию был введён настраиваемый лимитатор скорости. На его установке настоял Хрущёв, процитировав анекдот: «Продаётся спортивный автомобиль, битый, пробег 800 метров». Лимитатор использовался на этапе освоения, пока водитель ещё не привык к мощности и скорости разгона машины. Ещё одним удивительным нововведением стал встроенный алкотестер в цепи зажигания. Перед тем, как завести машину, нужно было дыхнуть в трубочку. При обнаружении «выхлопа» прибор размыкал цепь зажигания (АИ). Алкотестеры уже начали использовать в автобусных парках и автотранспортных предприятиях во время утреннего медосмотра водителей (АИ), но встроенных алкотестеров в автомобилях пока ещё не было.
Первое время сборка «Пантер» велась вручную, в том же цехе, где делали правительственные «Чайки», и лишь после тщательной отработки запустили конвейерную отвёрточную сборку на специально построенном сборочном производстве в Киришах, в Ленинградской области (АИ). Частичная унификация с «Чайкой» по агрегатам повлияла на цену машины. В серии «Пантера» продавалась за 30 000 рублей – дороже «Волги», но дешевле «Чайки».
(В 1971 г собранная в Италии вручную «Пантера» стоила 10 тыс. долларов. При курсе 4 руб. /доллар и более дешёвом конвейерном производстве цена в 30 тыс. руб. выглядит оправданной)
Если на ЗиСе, чтобы окупить штучное производство ЗиС-111, пустили в серию микроавтобус «Юность» на его агрегатах, то руководство ГАЗа такой серьёзной проблемы не имело – короткие «Чайки» ГАЗ-13Л (АИ) и длинные ГАЗ-13 строились серийно. Но их количество из-за цены было невелико, а экспортный потенциал и того меньше. Поэтому руководство завода использовало шанс, чтобы загрузить «VIP-цех» ещё одним правительственным заказом.
Заказ был именно правительственный, в чём сам Алехандро де Томазо имел возможность убедиться лично. 11 апреля 1961 года ему позвонил сотрудник советского консульства и попросил о встрече. Заинтригованный аргентинец немедленно принял гостя. Советский дипломат передал ему официальное приглашение правительства СССР прибыть в Москву 12 апреля, тут же оформил визу и предупредил, что предстоит встреча с первыми лицами государства.
Когда самолёт «Аэрофлота» приземлился в Москве, по радио объявили о первом полёте человека в космос. Де Томазо оказался свидетелем невероятного народного ликования. Ранее он никогда не бывал в Советском Союзе. Аргентинцу устроили небольшую экскурсию по Москве. Многое из увиденного его поразило. Город, превратившийся в сплошную огромную стройку, улицы, малолюдные днём, и внезапно заполняющиеся народом после окончания рабочего дня, более всего удивило, что Москва выглядела вполне по-европейски. Люди показались ему слишком суровыми и неулыбчивыми, но стоило начать общение – и это впечатление тут же пропадало. Впрочем, через несколько часов его посадили на ещё один самолёт и доставили в Горький.
В спеццехе Горьковского автозавода он, вместе с контролёрами заводской ОТК, лично принял первые серийные «Пантеры», и сам обкатал их на заводском треке. Де Томазо изумился плавной мягкой работе гидропневматической подвески, долго расспрашивал о ней горьковских специалистов, и ловил отвалившуюся челюсть, когда заводские испытатели, виртуозно управляя по отдельности клавишами регулировки клиренса, научили его забираться машиной на высокие бордюры и «шагать» боком по широким лестницам. По результатам поездки Джан-Паоло Даллара по его указанию ввёл в конструкцию «Пантеры», изготовлявшейся в Италии, такую же подвеску, только с несколько более короткими ходами – в Европе дороги были всё же получше, и приподниматься на 150 миллиметров не требовалось.
14 апреля Алехандро доставили в Москву, самолётом. Спецрейсом армейского Ан-12 в столицу из Горького привезли две новеньких, сияющих лаком, ярко-красных «Пантеры».
Москва встречала Гагарина. Всё бурлило, улицы были запружены народом. Аргентинца известили, что вечером состоится приём в Кремле. За нарядившимся в парадный костюм гостем прислали «Чайку» из Гаража особого назначения. На вопросы де Томазо сопровождающий отвечал коротко:
– Не волнуйтесь, всё узнаете на месте.
Огромный зал в Кремле был полон народа. Аргентинцу объяснили, что приём устроен в честь Первого космонавта. Де Томазо не особо понимал, каким боком он относится к этому событию и решил, что его пригласили на приём «в числе прочих иностранных гостей», оказавшихся в Москве в это время.
Он с интересом наблюдал церемонию награждения, в ходе которой председатель Верховного Совета Мазуров вручил Гагарину и прочим награждённым ордена и медали. Награждение казалось бесконечным, и тут ему шёпотом сообщили:
– Сеньор де Томазо, вас ожидает товарищ Хрущёв.
