– Да… – удивлённо подтверждаю я, поражённый её проницательностью.
На её лице нет удивления или шока – лишь горькое разочарование, словно она давно обо всём догадывалась и теперь получила окончательное подтверждение своих подозрений. Даже появление Дэна среди этих преступников не вызвало у неё ни малейшего удивления.
Холодок тревоги пробегает по моей спине:
– Нам пора уходить… – осторожно говорю я и мягко касаюсь её плеча. Под пальцами чувствую напряжение её тела и понимаю: ей больно не столько от предательства Дэна или моего участия во всём этом кошмаре. Больнее всего осознавать собственную слепоту и наивность по отношению к нам обоим.
Вика никак не реагирует – просто смотрит вниз, туда, где разгружают ящики с алкоголем, и молчит. Без бинокля невозможно разглядеть лиц, но ей это и не нужно: она уже увидела своего будущего мужа там, где его быть не должно. Он же успешный архитектор, а не грёбаный гангстер… Что ему понадобилось на этом складе? Ответ очевиден и болезненно прост.
Я бросаю осторожный взгляд на Кузнечика: её лицо побледнело, губы плотно сжаты в тонкую линию. Кажется, сейчас она изо всех сил пытается сохранить самообладание, удержаться от крика или слёз. Её хрупкая фигура выглядит потерянной на фоне бескрайнего неба, которое постепенно проясняется и нехотя пропускает нетерпеливые солнечные лучи к земле.
Наконец Вика словно приходит в себя, резко вздыхает и кивает мне, давая знак уходить. Мы осторожно спускаемся с холма и быстрым шагом направляемся к машине. Я напряжённо оглядываюсь по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Кажется, всё тихо, но сердце продолжает биться тревожно и часто.
Сажусь за руль и завожу мотор. Машина мягко трогается с места, оставляя позади склад и его зловещие огни. За всю дорогу Вика не проронила ни слова – просто смотрела в окно, убивая меня своим молчанием. Её безмолвная отстранённость ранит сильнее любых обвинений.
На светофоре я останавливаюсь и снова пытаюсь заговорить:
– Извини… – начинаю я несмело, хриплым, сдавленным голосом. – Я не этого добивался, правда. Он ведь мой брат, я не хотел ничего разрушать… Точнее хотел, но не такой ценой.
Я пытаюсь объяснить ей своё поведение. Так сильно желал доказать ей, что она ошибается в Дэне, что не заметил, как сам втянулся в нелепое соперничество за её внимание. Говорят, в любви как на войне – все средства хороши, но я так не считаю. Она не выигрыш, только ей решать, кто из нас достоин её сердца.
– Господи, как же я устала… – тихо произносит Вика, отрываясь от окна и откидывая голову на подголовник. Её бледная кожа контрастирует с пламенным оттенком волос, по щекам медленно текут слёзы из-под плотно сжатых век.
Я чувствую себя беспомощным свидетелем её боли. Внутри меня всё переворачивается от понимания: именно я сделал это, самолично заставил её плакать, хоть и преследовал исключительно благие цели.
Истина не щадит никого.
– Я одного не понимаю… Зачем ему это? – произношу вслух вопрос, который никак не даёт мне покоя.
– Давай спросим у него самого, – меланхолично отвечает Вика. Её голос звучит тихо, почти без эмоций. – Или ты собираешься и дальше прятаться от брата?
– Нет. Я должен был поговорить с ним сразу после возвращения в город. Но я не хотел, чтобы ты обо всём узнала последней.
– Как благородно! – фыркает она с горьким сарказмом.
– Кузнечик…
– Стас, даже не начинай!
За окном автомобиля мелькает пробуждающийся город – бесконечные улицы с тусклыми фонарями, которые вот-вот потухнут, и редкие прохожие, кутающиеся в пальто и проклинающие ранний подъём. Все они выглядят уставшими, недовольными, погружёнными в свои мысли. Никто не счастлив в этот час, но вряд ли кто-то из них может похвастаться большей болью, чем мы с Викой, окончательно уничтоженные собственными ошибками и поступками тех, кого любим.
Она сидит рядом, неподвижно глядя в окно, словно пытается раствориться в сером пейзаже за стеклом. Её лицо бледное, взгляд пустой. Я знаю, о чём она думает, но слова бессильны, поэтому крепче сжимаю руль, чувствуя, как напряжение накатывает новой волной.
Машина плавно сворачивает на пустую улицу. Впереди только дорога и туман, скрывающий горизонт.
Денис.
– Гриш, я не думаю, что это лучшее решение для места, где каждый день будет проходить сотня людей. Ты представляешь, что станет с полом после проведения одного концерта?
Я сижу на поздней встрече со своей командой и обсуждаю проект огромной концертной площадки «Идол». Креатива моей команде не занимать, но вот про практичность они часто забывают. За панорамными окнами сорокового этажа мерцают огни ночной Москвы, а в просторном кабинете со стильным дизайном не умолкают разговоры и обсуждения под неприлично дорогой кофе купленное в кофейне на этаже.
– Я подобрала материалы, которые используются как раз для таких помещений, и там есть именно такой керамогранит, как предлагает Гриша. Думаю, мы можем это реализовать, – в защиту говорит Рима, младший архитектор.
– Ладно, давайте оформлять и отправлять инвесторам. Макет у нас готов?
