– Тебе не плевать! – подхожу ближе и обхватываю за талию. – Тебе не плевать на меня, ты не хочешь, чтобы я держался подальше, не ждёшь от меня поведения английского лорда. Я ничего не сделал после нашей крышесносной ночи, потому что думал – ты взбесишься! Я не убил твоего мачо в баре, потому что хотел показать тебе, что я изменился! Я не трахнул тебя в первый день, как приехал, потому что люблю тебя! И хочу гораздо больше, чем секс на одну ночь! Как ты не можешь этого понять? Я, блядь, люблю тебя все десять лет, с той самой грозы, когда впервые поцеловал тебя!
Она смотрит на меня испуганно, словно оценивает степень моего безумия.
Отпускаю её. Делаю шаг назад, чтобы не сорваться и не натворить глупостей. На языке секса мы не умеем общаться, это уже поняли. Нам нельзя трахаться до того, как мы не произнесем голосом что это будет для нас значить.
– Надеюсь, мы всё выяснили. Я хочу быть с тобой, хочу быть с сыном. Дальше тебе решать, что делать с этой информацией, – набираю в лёгкие воздух. – И прости меня за то… что не дал понять тебе этого раньше. Не все пороки лечатся. И я неизлечимо болен тобой, я бы хотел, чтобы это было не так. Правда, хотел бы больше не причинять тебе боль, но, видимо, не умею по-другому.
Я быстро разворачиваюсь и ухожу. Чтобы дать ей время и пространство, не хочу превращать этот момент в банальную прелюдию к горячему сексу. Не хочу обесценивать сказанное стонами и жаркими поцелуями, которые сотрут смысл каждого произнесённого слова.
Не оборачиваюсь – знаю, что если увижу её лицо сейчас, то сорвусь. Вернусь, прижму к себе, и всё растворится в жарких объятиях. Но мне нужно гораздо больше, чем секс. Мне нужна жизнь с ней – настоящая, честная, без недосказанности и страхов. И для этого она должна сделать выбор сама, без давления, без меня в непосредственной близости.
Вика.
Дверь.
Меня разделяет с ним одна дверь. Смотрю на древесный рисунок и не могу решиться. Глажу пальцами тёплое дерево, пытаясь выровнять бешеный ритм сердца.
Дыши, Вика, дыши! Ты всё обдумала, взвесила и…
