― Сколько⁈ ― моя девушка распахнула глаза и с визгом вскочила с кровати. ― Я опоздаю! Мама мия! Ты почему меня не разбудил! Если я не приду… ― тут она заметила часы на моём столе, которые показывали семь утра, и зависла.
― Умоляю, скажи, что они идут правильно и ты просто решил надо мной подшутить? ― она перевела взгляд на меня.
Мне и отвечать не нужно: мой рот уже растянулся в неконтролируемой улыбке.
― Ты решил меня до инфаркта довести? Чтобы всем рассказывать, какой ты умопомрачительный в постели, что у девушек аж сердца останавливаются? — она пошутила, а у меня в голове вновь всплыли картинки вчерашней ночи.
Настроение в комнате моментально изменилось. Она поняла, что я не в восторге от себя и всей вчерашней ситуации, поэтому тут же прыгнула ко мне под одеяло и обняла за живот.
― Я же говорила, что всё в порядке? ― бубнит мне в ключицу.
― Не в порядке, у тебя теперь испорчен первый опыт, и это моя вина.
― Нет…
― Дай договорить, это моя вина, но я всё исправлю. — поцеловал я её в макушку. ― Ты в пятницу, надеюсь, свободна?
― А чем я, кроме учёбы, могу быть занята? Или у нас отрытый «брак» и я могу ходить на свидания? ― спросила она, игриво подёргивая бровями как маленькая провокаторша.
― Брак? Не помню, чтобы мы с тобой мотались в Вегас.
― Это фигура речи. Решила проверить, насколько ты пугливый, ― рассмеялась она. ― Знаешь, все парни просто зеленеют от этого слова, будто девушки спят и видят, как побыстрее выскочить замуж.
― А что, нет?
― Конечно, нет. — она отпустила меня и села уже верхом.
И как, скажите, я могу и дальше оставаться джентльменом, планировать для неё романтичный первый раз, а технически уже второй, когда она сама села в мою любимую позу в сексе, ничуть не смущаясь моего стояка.
― Куз…
Я хотел сообщить ей о том, что не смогу слушать её в таком положении, но она тут же перебила:
― Так вот, я вообще не планирую выходить замуж лет до тридцати, хочу построить карьеру, много зарабатывать, чтобы не переживать о том, даст мне муж денег или нет. И я тебя уверяю: никто у нас на потоке не мечтает о замужестве. Об отношениях ― да! О красивой любви ― конечно! Но брак ― это так… м-м… не романтично, знаешь ли.
― А что романтично? — произнёс я, еле дыша, потому что всё, на чём я мог сосредоточиться — это её губы и очертания возбужденных сосков под моей футболкой.
― Романтично, что ты пытаешься меня слушать и даже отвечать, а сам чуть сдерживаешься, наблюдая, как я сижу на тебе и будто невзначай касаюсь твоей эрекции.
― Ты маленькая ведьма! — наигранно взорвался я и ухватил её за аппетитную попку. ― Это что, месть?
― Конечно, пусть теперь у тебя сердце останавливается, а я.… ― в этот момент я валю её на кровать, меняя положение, и теперь эта маленькая фурия полностью в моей власти.
― Ай, щекотно! — она рассмеялась, игриво пытается вырваться, пока я щекотал её и рисовал узоры на её шее языком.
― Так тебе и надо, маленькая, вредная… ― я остановился и заглянул ей в глаза.
Вика прекратила смеяться и, затаив дыхание, ждала от меня продолжения фразы. Какая же она красивая! Именно такая, домашняя, неидеальная, с лёгким румянцем и растрёпанными волосами. Она зацепила меня своей природной яркостью, но окончательно забралась в сердце именно таким небрежным видом. Это так по-собственнически, да? Меня заводит её потрёпанность, наведённая именно мной. Её измученные моей щетиной губы, лёгкий румянец на щеках и моя футболка, кроме которой на ней больше ничего нет. Боги! Это лучшее зрелище, что я когда-либо видел. Кажется, это всё, что мне нужно для счастья.
Мне безумно хочется сказать ей о своих чувствах, пообещать красивое будущее, засыпать романтичными словами и устраивать самые невероятные свидания. Но мне нельзя! Нельзя заходить ещё дальше, чем есть сейчас.
―…Моя, ― прохрипел я, врезаясь в зелёный омут её глаз своим проникновенным взглядом.
Всего одно слово, капля, которую я всё же решаюсь ей дать, выглядит как целый океан эмоций. Я не сказал ей никаких громких слов, ничего не пообещал, но всё равно выдал себя с потрохами. Наши тела говорят сами за себя. Мы тонем в этих чувствах без возможности на спасение.
― Твоя… ― её губы растягиваются в нежной улыбке, которая меня погубит.
― Не смей так улыбаться, ― предупредил я. ― Это запрещённый приём!
― Да? И что? Теперь мне ходить угрюмой, как консьержка, и всех ругать, что бегают по помытому?
― Как вариант, ― усмехнулся я и, закрыв глаза, поцеловал её в губы. ― Пытаюсь представить тебя консьержкой, но в моей фантазии это всё равно выглядит как сцена из порно.
― Хотите, чтобы я убралась, сударь? — она наигранно строила из себя кокетку.
― Ты даже не представляешь, сколько я всего хочу… ― я сделал вдох и снова приник к её губам.
Как же, сука, хорошо! Сладко. Мало. Мои руки скользят под футболку, вызывая мурашки на её шёлковом теле. Я помню, чем вчера всё закончилось, и понимаю, что пока рано пробовать снова. Однако никто не отменял других удовольствий.
― Ты же понимаешь… ― Вика немного напрягается, думая, что я тот ещё засранец и полезу к ней прямо сейчас.
