Я уговорила Стаса, что приеду на благотворительный вечер сама, потому что не хотела, чтобы первое впечатление было омрачено совершенно неподходящей верхней одеждой. Моё платье было безупречным, а вот пуховик выглядел так, будто я пробегала сквозь Черкизовский рынок, царство ему небесное. Я вошла в ослепительно-яркий и освещённый банкетный зал. Взгляды множества чужих лиц невзначай оценивали меня, мысленно относя к определённой касте. Всё здесь излучало роскошь. Статус и деньги чувствовались в каждой выглаженной скатерти, в каждом блике фарфора. Я знаю этот мир, я знаю, что за ним скрывается, поэтому меня не впечатляет красота картин и размах фуршета. Провожу пальцами по мягкому красному бархату и невольно задерживаю дыхание, когда вижу его ― Стаса, облачённого в безупречный чёрный костюм с бабочкой. Как же ему идет костюм — мой мужчина уверено передвигается по залу, приковывая к себе взгляды дам.
Непослушный орган в груди сжимается до ноющей боли с каждым его шагом, понимаю, именно здесь, сегодня вечером, мне предстоит решить, готова ли я продолжать наши отношения. Готова ли идти дальше с завязанными глазами, позволяя вести меня этому опасному, но до невозможности притягательному мужчине.
Красивая улыбка расцветает на лице Стаса, как только он оказывается в метре от меня.
― Вот почему ты не захотела, чтобы я за тобой заехал? Хочешь убить меня при свидетелях? ― восторг и желание в его глазах разжигают пламя внутри меня и платье резко начинает казаться тесным. Вот что делает со мной господин Крутов: испепеляет каждый раз, независимо от того, что он делает — просто смотрит, целует или трахает в своей постели.
― Я не принесла с собой холодного оружия, ― шутливо отвечаю я.
― Ты и есть оружие. ― он наклоняется к самому ушку и тихо добавляет. ― Я умру, если не прикоснусь к тебе прямо сейчас. Пойдём танцевать.
Тянет меня к центру зала, притягивает к своей твердой груди и бесцеремонно надавливает грубыми пальцами на обнаженную спину. Мы двигаемся в такт музыке, его прикосновения чувственные и требовательные, будто каждое из них ищет способ сбить меня с ног и заставить забыть обо всём на свете.
Он нежно водит вдоль позвоночника, и я ощущаю замирающее возбуждение. Его дыхание становится тяжёлым, кажется, Стас не может на что-то решиться или, наоборот, сдерживает эмоции, гася их в каплях мимолётных шалостей: то невзначай коснётся губами моего лица, то чуть сильнее надавит на спину, прижимая ещё ближе.
― Ты потрясающе выглядишь, ― шепчет, увеличивая градус возбуждения между нами. ― Прости, но у меня встаёт просто от твоего запаха…
Эти смелые заявления бросают меня в жар. Стас всегда любил дерзкие комплименты, но этот был сказан с какой-то джентльменской вежливостью — не похоже на него, но реакция моего тела такая же, как и всегда: я горю, я хочу его. Чёрт, да я хочу его прямо сейчас! Пусть утащит меня в туалет или на балкон, сделает своей и вытрахает всю дурь из моей головы.
Несмотря на все предостережения подруги о том, что Стас — не тот, кем кажется, а также вопреки моим внутренним сомнениям и его склонности к собственничеству, я лишена воли отказаться от чувств, которые он во мне разжигает.
Я готова прыгнуть в эту бездну, полностью отдаться ощущениям, взяв на себя риск быть уничтоженной этой любовью.
― Как же мне нравится твой дракон…
Словно в тумане, я слышу его томный шёпот в ушко. Что? Ему нравится?
― Тебе… нравится?
― Да, всегда хотел изучить каждый сантиметр этого рисунка… губами, ― улыбается он, не скрывая похотливых искр во взгляде.
― Всегда? ― я отстраняюсь в лёгком шоке. ― Всегда хотел?
― Вик… ты чего? ― он непонимающе смотрит на меня своими большими шоколадными глазами.
Большими. Шоколадными. Глазами.
Такие акцентные зрачки, будто линзы. Меня прошибает. Становится очень тяжело дышать.
― Вика? ― продолжаю я, стараясь удержаться на ногах и не рухнуть в обморок на глазах у всех этих людей. ― А почему не «Кузнечик»?
Боже, нет, мои нейроны начинают работать слишком быстро, слишком много фактов начинают складываться в единую пугающую картину. Нет, нет… не может быть!
― Ты меня пугаешь… ― осторожно говорит этот парень.
― Пугаю? ― я кидаю ему вызов, врезаюсь яростным взглядом. ― Я тебя пугаю? Почему ты почти всегда зовешь меня Викой?
― Потому что это твоё имя, ― недоумевающе отвечает он.
― Стас редко называл меня «Викой», он любил прозвище «Кузнечик»…
Господи, дай мне сил добраться выбраться отсюда живой, кажется, я теряю рассудок.
― Ты обо мне говоришь в третьем лице? ― с усмешкой интересуется он.
― Ты не помнишь, признавался ли мне в любви, не помнишь, как ударил, не знаешь, какую пиццу я люблю… Ты… Ты выглядишь, ты ведёшь себя как…
― Как кто? ― затаив дыхание, спрашивает он.
― Как Денис…
Осознание ситуации обрушивается на меня будто груда камней. Этого не может быть. Этого. Не. Может. Быть!
Я закрываю рот обеими руками, чтобы не закричать прямо посреди зала. Ноги заплетаются, взгляд не фокусируется. Я бегу, не разбирая дороги, сбивая с ног официанта с шампанским.
― Вика, стой! ― слышу голос Куртова. ― Дай объяснить!
