«На юбилей любимой библиотеки»
Развитие любого человека
Поддерживают прочно три кита.
Храм Божий, школа и библиотека,
Вот наши заповедные места.
Освоить эти три земные кущи,
Разумный человече, поспеши,
И ты увидишь свет, тебя зовущий
На путь преображения души.
Постой у стеллажей библиотеки
И вдруг пойми, что это для тебя
Трудов, талантов, слёз и знаний реки
Текут, твоё сознанье теребя.
И окунись в зовущие потоки
И может быть, тебя за этот труд
Известных книг чарующие строки
В духовные собратья возведут.
И чувство благодарное лелея,
Поэт ты, не поэт, ложись костьми
И напиши стихи для юбилея
И всех сотрудниц нежно обними.
***
Сторона моя родная,
Высота и ширь земная.
Ты, от края и до края
Расцветаешь, Русь Святая.
По твоим лугам высоким,
По твоим лесам богатым
Родники, земные соки,
Нас поят, как дарят златом.
На ветрах твоих напевных
Вырастал народ великий.
На его мужах и девах
Красоты небесной лики.
Мать родная, Русь Святая,
Я любви своей не скрою,
И, от сладкой неги тая,
Прикоснусь к тебе душою.
***
Отзвенели ручьи по ложбинкам цветущей долины.
Отшумели высокими кронами чудо-леса.
Откричал в синеве улетающий клин журавлиный.
Лишь безмолвная вечность осталась стоять на часах.
Не обнимет за талию ветер подружки берёзы,
Не зароется в локонах веток у всех на глазах,
Не прольются от счастья весенние сладкие слёзы.
Лишь безмолвная вечность осталась стоять на часах.
Не потрогает маму за нос любопытный ребёнок,
Не увидит счастливую от умиленья в слезах,
Понарошку сердитую с ворохом мокрых пелёнок.
Лишь безмолвная вечность осталась стоять на часах.
Не придёт в многоглавую церковь старушка седая,
Не поклонится лику господнему на образах,
Не заплачет, с далёкой войны сыновей ожидая.
Лишь безмолвная вечность осталась стоять на часах.
Раньше времени люди изведали тайны природы,
Превратив всё живущее по недомыслию в прах.
Руку дружбы друг другу подать не успели народы,
И безмолвная вечность осталась стоять на часах.
«Вспомним Бородино»
Двунадесять языков, застя свет,
Нахлынули на Русь лавиной грозной.
Казалось многим. Что спасенья нет
От этой тьмы, безбожной и серьёзной.
Бой у Смоленска был кровавым, но
Не он ещё решал судьбу России.
И только битва под Бородино
Нам помогла понять, кто мы такие.
Мы Родины сыны, и с нами Бог.
Любой из нас любовью Божьей правим.
И каждый ощутить душою смог,
Пусть враг силён, но мы его раздавим.
И вот он бой, и потекли рекой
Потоки чистых душ под Божьи своды.
А зло Наполеоновой рукой
Терзало плоть Великого народа.
Металась смерть над полем боевым,
Выкашивая правых и неправых.
И плыл тяжёлый орудийный дым
Над головами бравых и не бравых.
Но не героев не было у нас.
Ведь русский воин, пеший или конный,
Благословлённым был на этот час
Смоленской Богоматери иконой.
И в схватке лютой устояли мы,
Сражаясь на смерть с этим злобным гадом.
И Божьим светом разогнали тьмы,
В Париже завершив войну парадом.
И через двести с лишним лет, сейчас,
Приятнее, наверно, нету доли,
Дерзну поздравить каждого из нас
С победою на Бородинском поле.
«Сынам отечества»
Низкий поклон Вам, воины,
Русской земли сыны.
Ранами удостоены,
Шрамами почтены.
Низкий поклон Вам, павшие
В страшные дни войны,
Жизни свои отдавшие
За свободу страны.
Снова враги проклятые
Лезут за ратью рать.
Только Россию распятую
Некому защищать.
Встаньте, воины павшие,
Снова вступите в бой
С нечестью набежавшею
Звероподобной толпой.
С болью думаю часто я
В этот суровый час:
«Родина наша несчастная,
Выстоишь ли при нас?
***
О российской глубинке писать, как о мире ином,
И легко и приятно, но так тяжело и не просто.
Я всю жизнь свою жил и живу в Подмосковье родном
Добираясь спокойно в свою череду до погоста.
Вот глубинка российская: метры и вглубь и в длину.
Два на два, да полметра для вечной любви и покоя.
Срок настанет, и я непременно туда загляну.
Но глазами, закрытыми чьей-то чужою рукою.
Срок настанет, и я, отойдя от юдоли земной,
Убаюканный смертью, как радостным жизни итогом,
Воспарю и , надеюсь, возрадуюсь доле иной,
Приготовленной нам Всемогущим Вселюбящим Богом.
Срок настанет, и я, непотребный, неправедный раб,
Обливаясь слезами, рыдая и жалобно воя,
У Престола Господня, надеясь на малость, хотя б,
Попрошу дерзновенно помягче суда над собою.
И Господь Милосердный услышит мой искренний стон
И увидит паршивую стада, такую сякую,
И простит мне грехи и, быть может, укажет перстом
Одесную себе и с рыданием я возликую.
О российской глубинке я песню придумал свою.
Напрягалась душа и дрожала рука от волненья.
И теперь эту песню я с трепетом вам отдаю
И надеюсь услышать разумное доброе мненье.
«Город»
От чистых рек и девственных полей
Собралось в кучу множество людей.
Теснясь и задыхаясь много лет,
Мы градом называем этот бред.
И, ожидая ярких перемен,
Всю жизнь сидмя сидим в застенках стен.
И прячемся под крышами полов
И в паутинах труб и проводов.
Мы движемся по тёмным мостовым,
Привыкшие к оттенкам неживым.
И лязг трамваев и клаксонов свист
Доходчивей чем Моцарт, Григ и Лист.
И кладок мощь рябого кирпича
Не душит нас верёвкой палача.
Мы здесь свои в подвалах городов,
Зажатые рядами меж рядов.
Но час настанет каждому и вот
