— А ты встречаешься с кем-нибудь? — она произнесла это «встречаешься» так, словно была девчонкой, и тут же рассмеялась.
Засмеялся и Александр.
— Ты бы спросила еще, не дружу ли я с кем-нибудь из девочек.
— Да, но твои длинные волосы все время заставляют меня чувствовать себя молодой, — сказала Лозинская и осеклась.
Не слишком ли много она себе позволяет?
— На этот вопрос довольно трудно ответить. Если ты хочешь узнать, женат ли я, то могу с определенностью сказать: на сегодня — нет.
— Раньше у тебя была семья? Ведь обычно так говорят мужчины, когда разводятся с женой.
— Если бы я с ней развелся, — в глазах Александра блеснули неподдельные слезы.
— Извини, если я напомнила тебе о чем-то плохом.
— Да нет, ты тут ни в чем не виновата, — Линев посмотрел вверх на зонтики.
Между спиц скопилась вода и материя провисла пузырем, словно бы волдырь на коже. Александр, не поднимаясь с кресла, вытянул руку и поднял материю. Вода потоком хлынула с края зонта и брызги попали даже на столик.
— Она умерла, — не глядя на Оксану с горечью произнес Александр.
— Умерла? — чуть слышно прошептала Лозинская. — Извини, я этого не знала и не хотела.
— Да причем здесь ты? Люди рождаются, умирают, расстаются. Главное, что ее нет сейчас со мной. Но, спасибо тебе, что ты о ней напомнила, а то я стал ее уже понемногу забывать.
У Оксаны возникло такое чувство, как будто она хотела украсть что-то чужое, ей не принадлежащее.
— Посмотри, — сказала она, — дождь, наверное, скоро кончится, — и показала рукой на посветлевшую полоску, протянувшуюся над домами.
— Да нет, это попросту закат. Солнце садится и подкрасило тучи, а дождь, — он будет лить всю ночь.
— Но не станем же мы с тобой сидеть здесь до наступления темноты?
— А почему бы и нет? Зажгутся фонари, бармен закроет свою стойку, а столики и стулья останутся стоять. Ведь мне в общем-то и некуда идти.
— Как это? — изумилась Оксана.
— У меня нет своего дома.
— А где же ты живешь?
— Я так привык делать дома другим, оформлять квартиры, что живу у себя в мастерской.
— В мастерской? — Лозинская не могла поверить, что человек, которому около сорока лет, может вообще не иметь своего угла.
— А зачем мне дом, если у меня нет семьи и не о ком заботиться? Мастерская меня вполне устраивает.
— А где она, если не секрет?
— В подвале одного из домов, кстати, не очень далеко отсюда. Я снял ее еще в те времена, когда можно было сделать это за копейки.
— Но, наверное, теперь тебе приходится платить за нее сумасшедшие деньги?
— Не такие уж и большие. К счастью, в этом подвале не проведено отопление, и я за него не плачу. И пусть. Там прохладно летом и достаточно тепло зимой: всегда четырнадцать градусов.
Оксана осмотрелась. По тротуару шли люди, раскрыв над собой зонтики. Никому не хотелось в такую погоду заходить в летнее кафе, лишь только какая-то девица забежала, взяла пачку сигарет и заспешила по своим делам.
— Извини, я сегодня не на машине, — попросил прощенья Александр, разливая коньяк, — и тебе придется возвращаться домой без меня.
— Мне больше не хочется быть сегодня одной, — призналась Оксана. — Может быть, я посмотрела бы твою мастерскую?
Линев улыбнулся:
— Это звучит заманчиво.
— Не подумай, я бы хотела увидеть кое-что из твоих изделий, оценить тебя как мастера.
— Неужели мы еще не заключили договор? Или обязательно подписывать его на бумаге?
— Нет, ты что! Я уже решила, и ты будешь у меня работать. Если тебе не приятно, я не пойду.
— Нет, — Александр вскочил со своего места и предложил Оксане руку. — У меня нет зонтика, но моя куртка вполне заменит его.
— Далеко до твоей мастерской?
— Добежим до метро, а там — четыре станции. Бежим! — скомандовал Александр и распростер над Оксаной куртку.
Та, весело вскрикнув, побежала. Линев еле поспевал за ней.
Метро встретило их духотой и толчеей. Среди людей Оксане и Александру не хотелось разговаривать. Они молча смотрели друг на друга и улыбались. Вагон мерно покачивался, неся их среди темноты тоннеля. Внезапно погас свет. Никто из бывших в вагоне даже не подал вида, что это произошло. Люди так и остались сидеть с раскрытыми книжками в руках, с развернутыми газетами. Поезд вылетел к ярко освещенной платформе.
— Пошли!
— Но ты же говорил — четыре станции!?
— Я ошибся, — три.
Оксана еле успела выскочить из закрывающихся дверей. Александр придержал створки рукой.
— Вот тут уже совсем близко.
Они оказались на проспекте Мира все под тем же проливным дождем. Во дворах за мрачными двенадцатиэтажными домами стоял неприметный пятиэтажный, построенный раньше своих панельных собратьев.
— Нет-нет, нам не сюда, — предостерег Александр свою спутницу.
Они обошли дом, все также прикрываясь от проливного дождя курткой, и оказались возле какого-то странного сооружения, немного напомнившего Оксане бетонный дот времен второй мировой войны.
— Вот это — бомбоубежище, и здесь расположена моя мастерская.
